В эфире «Радио Радонеж» — очередной выпуск программы публициста-катехизатора Сергея Комарова, посвящённой разбору «трудных мест» Евангелия. Писание полно тайн, и даже святые отцы не всегда сходятся в толкованиях, поэтому совместное чтение и обсуждение Библии в кругу церковных людей имеет особый смысл - Христос обещал быть там, где двое или трое собраны во имя Его.
С. Комаров: Добрый вечер, братья и сёстры. Вы слушаете Радио Радонеж. Мы в прямом эфире. Телефон нашего прямого эфира — 959-59-39. У микрофона публицист-катехизатор Сергей Комаров. Сегодня мы будем говорить, как и в прошлый раз, на тему евангельских трудных мест — да, трудных мест Евангелия.
Я буду предлагать вам те места, которые мне кажутся интересными, но вы, пожалуйста, звоните и предлагайте для обсуждения какие-то фрагменты из евангельских текстов, которые вызывают интерес у вас и вызывают какие-то трудности при понимании. А таких мест всегда много. Даже если мы будем читать святых отцов — что интересно, — далеко не каждый раз святые отцы, допустим, сходятся в толкованиях или проясняют прямо всё досконально. Всё-таки Писание полно тайн.
Это слово Божье, это не слово человеческое. И Церковь имеет такую священную задачу — беседовать о Священном Писании. И в беседе двух-трёх или больше церковных людей присутствует Христос, как Он и говорил: где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них.
Там про молитву это, конечно, сказано, но, мне кажется, это касается изучения Писания тоже. Когда церковные люди, помолившись, собираются читать Священное Писание, то Господь просвещает ум таких людей и даёт им правильные ответы — то, что им нужно услышать в тот или иной момент жизни. Так что давайте заниматься изучением Писания. А предложить я вам хотел следующее место.
Вот в Нагорной проповеди Христос говорит ученикам: «Вы — соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь её солёной? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить её вон на попрание людям». Итак, вот Христос называет учеников солью. Что это за образ? Как его понять? В чём сила соли, которую она не должна потерять?
Как соль вообще может испортиться, если говорить про соль, и что это означает в данном контексте? Давайте об этом поговорим, об этом образе. Может показаться, что это очень простое место, что тут толковать особо нечего, но на самом деле, когда я посмотрел разные толкования — что пишут библеисты современные в том числе, — я понял, что место очень интересное и довольно непростое.
Итак, давайте начнём как бы издалека. Соль как продукт. Как использовалась соль во времена Христа? Это очень интересно. Соль была одним из главных продуктов в то время. Соль использовалась для разных вещей: например, как сегодня, для придания пище вкуса, в том числе для консервации продуктов.
Если говорить о консервации, то соль применялась прежде всего для заготовки впрок рыбы и мяса, чтобы рыба и мясо не портились. Для вкуса было принято солить хлеб, но хлеб солили также и тогда, когда приносили его в жертву. По слову закона: «Всякое приношение твоё хлебное соли солью, и не оставляй жертвы твоей без соли завета Бога твоего; при всяком приношении твоём приноси Господу Богу твоему соль».
Это Левит, 2:13. Вот уже мы видим такую интересную вещь: соль имеет ритуальную функцию, ритуальное значение. И об этом ритуальном значении соли говорит сам Христос: «Ибо всякий огнём осолится, и всякая жертва солью осолится». Это Марка, 9:49. Вот, как видите, соль — это продукт очень интересный, очень многогранный, имеет много смыслов и в Ветхом, и в Новом Завете.
Далее, соль использовали в медицинских целях, например при родах. Вот я с удивлением прочитал в культурно-историческом комментарии на книги Нового Завета, что новорождённому сразу при выходе из утробы матери отрезали пуповину, омывали его и намазывали солью кожу ребёнка. И только после этого младенца пеленали.
Конечно же, это была не та соль, которую мы сегодня имеем, — поваренная соль, — а органическая соль. Её добывали из морской воды, и она обладала целебными свойствами. Соль издревле считалась благородным и высокоценным веществом. Вот древние римляне говорили: «Нет ничего полезнее солнца и соли». В книге Иисуса, сына Сирахова, мы читаем: «Главное из всех потребностей для жизни человека: вода, огонь, железо, соль, пшеничная мука, мёд, молоко, виноградный сок, масло и одежда».
Так что вот такое разнообразное использование соли в древности заставляет говорить о том, что это был продукт жизненно важный — наряду с хлебом, водой и так далее. Но, конечно же, в Священном Писании соль используется в символическом значении.
Соль как символическое понятие. Что мы можем сказать по этому поводу? Называя учеников солью земли, Христос, очевидно, подразумевает — ну, это такой поверхностный, очевидный смысл, — что ученики Христа необходимы и ценны для мира, так же как в древние времена соль в жизни людей. Как без соли нельзя было ни поесть, ни жертву принести, так и ученики Христа настолько ценными должны быть для мира.
Но какие ещё смыслы Христос, как мы можем думать, вкладывал в эти слова о соли? Вкус — интересная тема, да? Соль придаёт вкус. Я не находил такого у святых отцов, но почему бы не предположить такое толкование: в самом широком значении можно говорить о том, что христианство придаёт некий вкус человеческой жизни.
То есть делает её содержательной, не пресной. Христианство, конечно, полностью меняет жизнь человека, не просто придаёт вкус, но тем не менее оно придаёт смысл жизни, оно придаёт особую красоту жизни. Вот если всё это понимать под неким вкусом, то получится такое интересное толкование. Потом, конечно же, вот важный вариант — соль как продукт, который хранит от порчи мясо и рыбу.
Вот христиане также должны хранить мир от нравственного разложения. Вот как написано в Послании к Диогнету — это древнехристианский памятник: «Что в теле душа, то в мире христиане. Душа заключена в теле, но сама содержит тело. Так и христиане, заключённые в мир, как бы в темницу, сами сохраняют мир».
То есть вот христиане — это некий продукт, условно говоря, который консервирует мир, предохраняет его от распада, от порчи. Христиане — это внутренний стержень жизни общества. Да, вот внутренний стержень жизни общества — это духовность общества. А вопрос духовности — это вопрос церковный. В каком состоянии Церковь, то есть христиане, в таком и общество.
Своими словами, Христос завещает ученикам ответственность за судьбу мира. Представляете, как? Вот если Он говорит, что мы соль для земли, то получается, что ответственность христиан перед Христом головокружительно высока — эта ответственность за всю жизнь мира. Каждое наше слово, каждое дело, каждая мысль будут проверены и взвешены перед лицом истины на предмет того, были ли мы для мира солью, вот этой самой, хранили ли мир от порчи или, наоборот, что-то прибавляли к разложению мира.
Вот человек — он же создан по образу и подобию Бога, Царя Небесного. А образ царя — ну вот его изображение или статуя — как бы олицетворял в древности царя там, где его не было физически. Там, где был водружён образ царя, и вот образ в некотором смысле являет присутствие первообраза. А вот мы все, созданные по образу и подобию Бога, ну, по-деловому скажем так, как бы представляем Его интересы на земле. И христианин, вот который возрождает в себе этот затемнённый грехом образ Божий, он является своего рода послом Всевышнего в мире.
И вот к чему я это веду? Каждый наш грех ложится тенью на нашего Господа, потому что мы Его представляем. Вот в контексте темы ответственности эта мысль очень важная. Апостол Павел писал согрешающим христианам: «Ради вас, как написано, имя Божье хулится у язычников». Вот когда соль перестаёт быть солью, а начинает, наоборот, портить мир, портить что-то, вот тогда, конечно...
Да, тогда, конечно, плохо, потому что мы не исполняем как бы вот эту нашу функцию, когда теряем чистоту веры и нравственность жизни. Философ Николай Бердяев писал, вот зачитаю: «Каждый из нас получает двухтысячелетнее христианство, и этим налагается на нас бремя мировой ответственности.
На нас лежит ответственность мирового возраста христианства, а не личного нашего возраста». Вот понимающий это человек чувствует, что живёт не сам по себе. Мы все люди связаны на земле вот нитью взаимной ответственности. Да, в центре всей этой картины христианин, потому что христианин — это тот, кто возрождает образ Божий в себе.
Это вот представитель Бога на земле, свидетель Христов. Так что вот есть великая ответственность ограниченного человека перед безграничным Богом. Можно ещё так сказать: есть великая ответственность маленького человека перед большим миром.
Так что эта мотивация должна тоже влиять на нашу духовную жизнь — вот на то, что мы думаем, говорим, делаем. Все друг за друга в ответе, писал Достоевский. И вот Бердяев ещё говорил: «Есть круговая соборная ответственность всех людей за всех, каждого — за весь мир». Это всё относится, как мне кажется, к этой теме христиан как соли.
Вот ещё пару толкований святых отцов зачитаю вам. Иоанн Кронштадтский пишет. Он толкует слова Христа применительно к духовенству прежде всего: «Доброе духовенство в обществе — что душа в теле; не будь его, общество будет безобразным смердящим трупом. В этом смысле сказано апостолам и их преемникам: "Вы — соль земли"». Да. Потом, по мысли Макария Египетского, земля, в которой должна быть соль, может означать не только весь мир, но и душу человека.
Вот у святых отцов очень много таких антропологических толкований, когда то или иное место Писания толкуется как реалии духовной жизни человека — внутри него самого. Вот преподобный Макарий пишет: «Душа, не осоленная Святым Духом, не причастная небесной соли, то есть Божьей силы, загнивает и наполняется великим зловонием лукавых помыслов». Да, замечательная мысль. Душа — это вот то самое мясо или рыба, которую солили в древности, чтоб предохранить от порчи, а вот соль — это благодать Святого Духа. Когда наша душа не осолена благодатью Святого Духа, она портится, загнивает.
Вот такая мысль. Да. Так что вот соль... От преподобного Макария мы уже выходим на толкование самой соли. Соль в данном контексте — это благодать Божья. Да. Как вот говорится в «Троицких листках» — замечательная такая книга, наверное, знаете, толкование святых отцов на Евангелие от Матфея. Там говорится, что же это за дивная сила, которая учеников Христовых делает солью земли.
Это благодать Святого Духа, обитающая в чистой душе христианина; она же соделывает их и светом мира.
Соль может также означать апостольское учение. Вот зачитаю вам из блаженного Иеронима Стридонского: «Соль, предназначенная для потребления роду человеческому, сообщает нетление мясу, на которое её посыпают.
К тому же она весьма способствует приданию вкуса всякой пище. Апостолы же суть проповедники небесного и как бы сеятели вечного, и они бросают семена бессмертия в тела всех тех, в кого было посеяно слово». Так что вот эти семена, вот эта некая соль, которую бросают апостолы, — это их учение, это слово Божье.
Тоже такое интересное толкование. По сути, вот два этих толкования: соль как благодать Божья и соль как учение апостолов — это два главных компонента христианства: апостольское учение и благодать Божья. Вот ещё Феофилакт Болгарский понимает соль очень интересно — как обличение грешника для его исправления.
Вот послушайте, что он пишет: «Пророки посылались к одному народу; вы же — соль всей земли, укрепляющая слабых учением и обличениями, чтобы они не порождали постоянных червей. Ввиду этого не отвергайте горечи обличений, хотя бы ненавидели и преследовали вас». Вот для Феофилакта соль — это обличение грешника, которое произносится ну кем-то святым, да, там или Богом, для исправления грешника.
Вот опять же момент сохранения. Соль сохраняет что-то. И вот обличительная проповедь иногда сохраняет человека от каких-то грехов, от погибели. Ну, мы знаем, что Феофилакт Болгарский по сути перепел Златоуста. Если почитать Златоуста, толкование на это место, то он высказывается сходным образом: «Таково именно свойство соли, что она едкостью остроты своей неприятна на вкус людей сластолюбивых».
Вот так. А блаженный Иероним Стридонский тоже в толковании эту мысль упоминает и развивает её. Вот давайте прочитаю вам: «Землёй назвал здесь людей, как образованных из земли». Он как бы так говорит: «Все люди сделались гнилыми от грехов, испортившись от влаги страстей. Посему вы, избранные Мною — то есть как бы это от лица Христа говорится, да? — вы, избранные Мною для врачевания этой порчи всего мира, составляете соль людей, потому что вы получаете от Меня разумную силу обуздывать их и сдерживать и убивать невидимых червей, то есть страстные помышления, и охранять от зловония прегрешений. Пророки были посланы к одному народу, а вы — соль для всей земли».
Есть такое «Толковое Евангелие» Гладкова. Если читали, очень хороший такой учебник XIX века. И вот толкователь Борис Ильич Гладков считает, что здесь, в данном месте, Христос ободряет учеников. Вот давайте я вам тоже зачитаю из Гладкова цитату — тоже от лица Христа говорится: «Если вы в точности исполните, осуществите на себе все заповеди Мои, только что преподанные вам, то не бойтесь никаких гонений.
Вы будете тогда как соль земли. Вы будете обладать тогда такой силой духа, что ничто не помешает распространению Моего учения». Вся людская злоба, все гонения и мучения окажутся бессильными перед силой вашего всепобеждающего духа. Да, вот это тоже интересно. Если не будете бояться, получается, будете как соль земли.
Я бы ещё хотел акцентировать ваше внимание на следующем: соль сама по себе невкусная. Её невозможно есть саму по себе. Она имеет значение только в соединении с каким-то другим продуктом. То есть можно так сказать, что соль не существует для самой себя, а для других. Да? Так и мы, христиане, должны быть солью для других, служа другим, делясь с ними благодатной радостью христианства. Вот как пишет Иоанн Златоуст:
«Что пользы в светильнике, если он не светит находящимся во мраке? Что пользы в христианине, если он никому не приносит пользы, никого не руководит к добродетели?» Да. Так что соль — это для других, не сама для себя. И христиане — они тоже... Ну вот, допустим, мы причащаемся. Мы же причащаемся не только для себя, а и для других тоже.
Для нас, для наших родных, близких, матерей, отцов, жён, мужей. В каком смысле? В том, что когда мы с ними будем общаться после причащения Святых Христовых Тайн, мы должны и до них донести веяние этой благодати. То есть дать Богу возможность действовать на этих людей через нас. Я помню, однажды в Киево-Печерской лавре я слушал проповедь иеромонаха после службы.
Это был какой-то праздник, почти все причастились. И вот иеромонах вышел и говорит: «Поздравляю всех с причастием. Вы причастились сегодня, а теперь идите и расточайте». И мы все удивились, потому что ну вот молитвы после причастия, например, они нас ориентируют на то, чтобы хранить полученную благодать, но вот как-то собраться, быть в трезвости. Да? Там же прямо написано: причастившийся да хранит себя в немногословии, трезвости и так далее.
А тут вдруг этот монах говорит: «Идите и расточайте». Но он потом пояснил свою мысль, и она была вот именно такова, о чём мы сейчас говорим: что вы причастились, он говорит, не только для себя, и благодатью этой должны делиться с людьми. Вот вы — свет миру.
И вы соль земли, да, в том же контексте. Далее. Давайте займёмся словами: «Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь её солёной?» Вот этот образ Христос использует и в других случаях, например когда Он говорит о взаимоотношениях учеников между собой: «Соль — добрая вещь, но если соль не солона будет, чем вы её поправите?
Имейте в себе соль и мир имейте между собой». Это Марка, 9:50. У апостола Луки тоже изречение приводится в несколько иной редакции. Вот давайте тоже зачитаю: «Соль — добрая вещь, но если соль потеряет силу, чем исправить её? Ни в землю, ни в навоз не годится, вон выбрасывают её». Вот тут, кстати, ещё один способ употребления соли упоминается — в качестве удобрения.
Однако и для этой цели испорченную соль нельзя использовать. Вот при каких обстоятельствах соль может потерять силу и стать негодной? Вот вопрос, да. Как известно, соль по своему химическому составу такая, что она не может не быть солёной. Соль она всегда солёная. И соль не портится, если правильно её хранить, она может храниться годами.
Но в каких случаях она всё-таки теряет силу? Например, если в неё попадает большое количество воды. Да? Вот, например, какой-то проливной дождь — и большие запасы соли могут быть уничтожены. Но, скорее всего, чтобы понять изречение Христа, нам нужно оставить область химии и перейти в бытовую сферу жизни. Ведь Христос говорил не химикам, Он говорил простым людям, которые сразу себе что-то представляли, какие-то картины быта.
И вот, очевидно, Христос ссылается на простой вот такой кухонный опыт, известный всякому. Когда соль от разных причин повреждается и из-за негодности выбрасывается. Ну, бывает, она закаменеет там, как-то потемнеет. Да? Вот очевидно, что-то такое имел в виду Христос. Ну, в переносном смысле, конечно же, порча соли означает, что христиане теряют благодать, чистоту веры, доброту, любовь к Богу, к людям. Да, вот когда внешность есть, а внутренности нет.
Называясь христианином, можно незаметно для себя перестать им быть. Вот эта потеря солью солёности своей. Вот, объясняя эту мысль, Гладков как бы от имени Христа пишет:
«Если вы отступите от Моих заповедей, то потеряете эту силу, а потерявши её, станете бесполезными для Моего дела спасения людей. Как бесполезна бывает соль, утратившая своё свойство, свою силу». Вот так вот, видите, сила христиан, по мысли данной цитаты, — это исполнение заповедей Божьих.
Это даже не то, что вот окружить себя святынями, допустим, часто ездить в паломничества, часто причащаться. Это, ну, одна сторона вопроса, и такая внешняя, я бы сказал, это средство. Ведь даже причастие — это средство для внутреннего изменения человека, благодатного изменения. Кстати, у нас очень часто люди не понимают этого. Я как катехизатор очень часто сталкиваюсь.
С тем, что люди воспринимают причастие как цель духовной жизни. Вот ты готовишься, пришёл, причастился — ну вот как бы всё, ты достиг цели. Но это же средство. Причащение — это средство для внутреннего благодатного изменения жизни, внутреннего уподобления Богу. Ну вот об этом Златоуст вообще очень резко пишет. Он говорит, что причастие может даже не помочь ничем человеку, если он внутренне над собой не работает.
Но мы помним, что, по мнению наших богослужебных текстов, Иуда причастился на Тайной вечере. Ну и что — пошёл, предал Христа. Так что вот. Это великие благодатные средства, таинства нашей Церкви для изменения человека. Но без внутренней работы, без исполнения заповедей Христовых успеха, условно говоря, да, не будет.
«Если вы отступите от Моих заповедей, потеряете эту силу», — говорит вот Христос в толковании Гладкова. И это очень правильно. Итак, давайте вывод какой-то сделаем: соль предохраняет от порчи некоторые продукты, делает пищу здоровой, приятной на вкус. Это мы знаем. Подобно вот этим полезным свойствам соли христиане должны своей деятельностью, своим поведением, своим примером в жизни предохранять мир от нравственной и духовной порчи.
Своими молитвами христиане должны привлекать на мир Божье благословение. Своей чистотой жизни должны оказывать благотворное влияние на окружающую среду. И вот тогда христиане не только предотвратят полное падение мира в пороки и преступления, но будут укреплять
и развивать в нём здравые, добрые понятия, мысли, истину божественную. Вот. Ну вот так должно быть, так должно быть. «Мы соль земли», — говорит Христос. А вот такое место, которое я с вами хотел разобрать. Так, ещё. Том сейчас. Давайте поговорим ещё — мне интересно.
В молитве «Отче наш» есть слово: «Не введи нас в искушение». Тоже вот часто спрашивают: как Бог может вводить человека в искушение? Ведь в других местах Писания говорится, что Бог не вводит никого в искушение. И вообще, как благой, добрый Бог может с человеком делать что-то нехорошее? Вот давайте об этом поговорим. Если понять это прошение буквально, да, то действительно получается, что Бог может ввести в искушение человека, если тот только не попросит Бога.
Допустим, забыл прочитать молитву «Отче наш». И бац — и вот впал в искушение. Но опять же такая мысль расходится с библейским пониманием Бога как любви. Бог есть любовь. Также этот фрагмент, если так его формально понимать, противоречит другим словам Писания.
Это из Иакова, первой главы: «В искушении никто не говори: "Бог меня искушает", потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого». И вот возникает вопрос: всё-таки, а может ли Бог искушать человека? И вообще, о чём говорится вот в этой молитве «Отче наш»? Давайте разберёмся с терминами сначала. Искушение — это не только слово, это понятие с большим количеством смысловых оттенков.
Искушение может пониматься — ну вот и мы так чаще всего понимаем — как испытание нравственных сил человека через склонение его к каким-то безнравственным действиям. Проще говоря, как соблазнение. Да: «Не искушай меня без нужды», как там в романсе поётся. Искушение как соблазнение, то есть предложение совершить некий грех, который нравится человеку. Вот, конечно, в таком смысле Бог никого не искушает.
Он не может склонять человека к греху. Но Бог может попускать искушения человеку, чтобы тот по своей совести сделал выбор в том или ином направлении, понимаете? Для укрепления воли, для того чтоб человек, победив искушение, стал на ступеньку выше. Чтобы качество жизни его изменилось. Так как в мире без воли Бога ничего не совершается, то и говорится иногда, что Бог посылает искушения, хотя Он не посылает.
Вот лучше употребить слово «попускает». Вот эти попущения Божьи — они опять же ради нашего спасения. Впрочем, тут надо сделать оговорку. Есть в Библии такого рода искушения, которые действительно идут прямо от Бога. Вот, например, эпизод с Авраамом.
В книге Бытия сказано: «Бог искушал Авраама». Это говорится о жертвоприношении Исаака. Но опять же, вот как понимать это слово? Мы уже сказали, что искушение — это понятие с огромным количеством смысловых оттенков. Вот в данном случае слово «искушение» надо понимать именно как испытание. Да, не как соблазн на грех, а как испытание веры. Бог испытывал веру Авраама — искушал, в скобочках «испытывал».
Вот искушение в данном случае — это некое действие Божие, направленное на духовное укрепление человека. Если посланную Богом трудность человек преодолевает, он становится крепче. Он переходит на новый уровень взаимоотношений с Богом. Ну, собственно, как это было с Авраамом. Так что искушение от Бога как испытание возможно. Но как подстрекательство на грех — конечно же, нет.
На грех склоняет дьявол, но не Бог. Вот об этом, об этих двух видах искушения, кстати, пишет апостол Иаков. Вот о первом, в начале своего послания, зачитаю вам: «С великой радостью принимайте, братья мои, когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение».
Вот видите. Здесь сказано об искушении как испытании веры, которое производит терпение. И надо радоваться, когда такие искушения-трудности мы встречаем на пути. Это как духовное упражнение некое, аскетическое упражнение. Но всё равно молиться о сохранении от искушения надо. И второй момент. Вот Иаков пишет дальше в той же первой главе: «В искушении никто не говори: "Бог меня искушает", потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого.
Но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственной похотью». Вот здесь, как видите, искушение как соблазн на грех, да, обольщение похотью. Вот это уже искушение извне. Да. Имеется в виду искушение изнутри человека — обольщаясь собственной похотью.
И вот это уже некое подстрекательство на грех. Это, конечно, Бог этим не занимается. Там может быть от дьявола или от самого человека. Мы же иногда грешим — ну, как бы так сказать, необязательно будучи подстрекаемы дьяволом. Человек уже удобопреклонен ко греху. Он уже болен, и он может грешить по состоянию своей воли, по выбору своей воли.
Ну, даже есть такой анекдот что ли? Анекдот, притча. Да, анекдот скорее. Как на Страстной седмице какой-то монах сильно захотел яичко. Прямо так захотел — удержу нет. И нашёл где-то яйцо — курица снесла, но оно сырое, а он вот очень хотел варёное, прямо так хотел варёное яйцо.
Ну и начал его на пламени свечки варить. И в это время игумен мимо проходил: «Ах ты окаянный, что ж ты делаешь? Страстная седмица!» Падает на колени: «Прости, отче, бес попутал». Тут бес высовывается из-под кровати и говорит: «Да я никогда в жизни сам такого не видел, вот сам смотрю, удивляюсь». Так что далеко не всегда мы можем говорить вот, как Ева: «Змий дал мне, и я ела».
Человек сам может творить. Понятно, что всякий грех он от дьявола изначально, да? Дьявол — это источник всех грехов. Но человек свободен, и он может творить правду, а может творить беззаконие сам по себе. Да, так что подстрекательство на грех не от Бога. Там может быть внутри самого человека или может от дьявола быть.
Вот что же означает молитвенное прошение «И не введи нас во искушение» всё-таки, да? Когда мы просим Бога не вводить нас в искушение, мы не противимся вот этим, собственно, искушениям-испытаниям, которые нам от Бога посылаются, да? Но мы просим не подвергать нас искушению выше наших сил. И укрепить настолько, чтобы превозмогать эти искушения.
Вот в этом вся суть. То есть в этой молитвенной просьбе выражается смирение наше, вот сознание собственного бессилия. Мы понимаем, что во всём зависим от Бога. У каждого человека есть какой-то свой, ну, нравственный порог. Как это у Губермана смешно было написано, что всякая нравственность в мире имеет свой материальный эквивалент.
Но вот у каждого человека есть какая-то своя ахиллесова пята, какая-то своя страстишка, то, благодаря чему он может пасть. Вот если нажать на эту кнопку — гнев там может быть, да, или блуд. Или, не знаю, что — ненависть там к кому-то, к чему-то, к какому-то народу, к какой-то расе, не знаю, к каким-то людям, к какой-то профессии.
Или зависть какая-то. Вот в каждом из нас какие-то кнопки такие есть, наши слабые места, наши страсти. И если на эту кнопку нажать, то человек падёт, не выдержит. Если поставить перед таким человеком вот какой-то характерный для него соблазн, соблазн, который вот как бы нажимает на эту кнопку, то человек не выдержит. Ну, я не знаю, какой можно привести пример?
Допустим, человек очень любит сладкое, но ему нельзя, но очень любит. Прямо это его страсть. Вот его ведут на шоколадную фабрику, на какую-то экскурсию. Ну, допустим, да? Или человек очень любит выпивать, есть у него страсть к выпивке, ему нельзя опять же, но вот он попадает в одно купе с какой-то командой, бригадой алкоголиков.
Да, вот мы просим Бога, чтобы не ввёл нас в такую ситуацию, которая оказалась бы по силе искушения выше нашего порога. Потому что мы слабы, каждый по-своему. Вот об этом это прошение. Да. Конечно же, под словами «Не введи нас во искушение» можно понимать искушение от дьявола, который действует на нас, на наш внутренний мир, наши склонности, подталкивает нас к греху.
Да, и мы просим Бога, чтобы отвёл от нас это искушение, чтобы не попустил нас узнать его, да, вот практически. Вот давайте прочитаем святителя Тихона Задонского. Толкуя это место, он пишет: «Искушение бывает нам к добру или ко злу». Вот видите, да? Как раз то, о чём мы говорили.
«Искушение к добру — от Бога. Им просят искуситься Давид и прочие святые: "Искуси меня, Боже, и узнай сердце моё; испытай меня и узнай пути мои"». Псалом 138-й. Так искушаем был Авраам. Не о таком искушении здесь слово. Искушение ко злу, или прельщение, бывает или от дьявола, который всячески пытается нас уловить, прильстить ко греху, привести и погубить, или от плоти.
Вот то, о чём сегодня говорил я. Или от плоти, которая страстями и похотями борет нас. Или от мира. Вот ещё интересно. Или от мира, который прелестью, суетою и соблазнами ко злу нас поощряет. О таком искушении здесь слово. Вот. Интересно, да? Итак, он говорит, что есть искушение как испытание.
Вспоминая того же Авраама, говорит: не об этом искушении здесь слово, а искушение ко злу бывает от дьявола, от мира или от плоти. Вот он говорит, что о таком искушении здесь слово. Святитель Игнатий Брянчанинов говорит: «Искушениями называются здесь те истинно несчастные случаи бедствия, когда мы за наше собственное произвольное стремление ко греху предаёмся во власть дьявола и погибаем, как подвергся этому Иуда Искариотский: "вниде в онь сатана", — говорит о нём Писание».
Да, так что видите, Брянчанинов говорит опять же о тех ситуациях, да, когда наше собственное произвольное стремление ко греху ну достигает какого-то пика, приводит к падению. Это вот такие ситуации опасные.
Вот избежать их мы и просим в молитве. Да. Я вам хочу ещё напомнить очень важные слова апостола Павла, который говорил о том, что Бог никогда не посылает искушения выше наших сил. Ну вот давайте прочитаем это. Первое к Коринфянам, 10:13: «Верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести».
Да, не нужно забывать, что миром правит Бог. Всё Ему подконтрольно, Он всегда может помочь. И искушение даже как испытание, пусть даже вот от дьявола, да, искушение как подстрекательство на грех — это всё ну в руках Божьих. Всё равно Он это попускает, и видит, и может помочь. Как говорит блаженный Августин: «Сатана не имеет никакой власти искушать кого-либо.
Если искушает, то только по попущению Божьему. А Божье попущение бывает или для наказания людей за грехи их, или для обучения их и доставления им опытности». Вот так. Вот вспомним, да, какие искушения перенёс святой праведный Иов, и как они пошли ему на пользу. Как вот преподобный Иоанн Кассиан Римлянин говорит по этому поводу: «Искушаем был Иов, но не введён в искушение, ибо не осквернил уст своих богохулием».
Очень интересно, правда? Искушаем был Иов, но не введён в искушение. Итак, Бог иногда попускает зло, но Он не есть источник зла. Он его просто не может быть, потому что Бог благ. Причиной зла служит свободная воля свободных существ — дьявола, который на нас действует.
И наша воля, да, которая тоже может принимать злое направление под влиянием дьявола ли или просто как последствие первородного греха. И вот это прошение в молитве «Не введи нас во искушение» значит: вот не вводи нас в ту среду, где существует зло, которое может нас победить, да? Не допускай этого, Господи, — говорим мы.
Чтоб мы вследствие своего неразумия вот пошли в сторону зла. Блаженный Феофилакт пишет, вот ещё зачитаю: «Мы люди слабые, поэтому не должны ввергать себя в искушение. Но если впали в искушение, то должны молиться, чтобы оно не поглотило нас и чтобы Бог даровал помощь и терпение. Ибо только тот вовлекается в бездну напасти, кто побеждён.
Но кто впал в искушение и победил его, тот достоин венцов и славы». Да. Так что искушений избежать невозможно, значит, их надо побеждать. Вот особенно искушениям подвергаются те, кто служит Богу, да, вот как Иисус, сын Сирахов, писал: «Сын мой, если ты приступаешь служить Господу Богу, приготовь душу твою к искушениям».
Ну, не зря у нас в церковной среде такая расхожая фраза: «Ох, искушение, ох, искушение». Да. Ну, действительно, когда человек духовной жизнью не живёт, с Богом отношения не поддерживает, то ну искушений как таковых у него нет, у такого человека нет в библейском смысле, потому что у него ну нет духовной истории у такого человека.
Он пока с Богом не вошёл в некую связь и не движется к спасению, то есть не ведёт жизнь духа, духовную жизнь, да? Что такое духовная жизнь? Это взаимодействие духа человеческого с Духом Божьим. Вот. Если у человека этого нет, то он ну таким искушениям не подвергается, потому что они ему не нужны, он и так вне Бога. Когда человек уже начинает этим заниматься, да, определённые искушения его
постоянно посещают. В первоначальный период это там какое-то рассеяние, да, там невнимательность какая-то, потом, когда человек дальше в Церкви, там старые страсти к нему вдруг возвращаются, и так далее. У каждого своё. У монахов свои искушения, у мирян свои какие-то характерные. У духовенства белого там свои, у духовенства чёрного свои, у архиереев такие, как нам и не снились, искушения.
Ну вот такие они бывают. Искушения от плоти, мира, дьявола. И искушение как испытание, которое попускается Богом. Или даже в некоторых случаях бывает от Бога, как в случае с Авраамом. Но это такие редкие случаи, касающиеся праведников, великих святых. Так что давайте сделаем выводы.
В прошении молитвы «Отче наш» — «Не введи нас во искушение» — под наименованием искушения нужно понимать такое стечение обстоятельств, да, при котором есть опасность потерять веру и впасть в грех. Ну, вот вспоминаем это купе с пьющими людьми. Искушения эти приходят от плоти, от мира, то есть от других людей, или от дьявола.
И вот, кстати, последующие слова молитвы Господней — «но избавь нас от лукавого» — как раз указывают на источник греха и соблазнов — дьявола. Там же с артиклем, а по-тупо миру... То есть лукавый с артиклем определённым. Лукавый как личность может пониматься. Хотя некоторые понимают и как лукавое нечто вообще, да? Что-то лукавое, ложное.
И лукавый — ну вот как бы с большой буквы, как указание на дьявола. Можно и так, и так понимать. И словами «Не введи нас во искушение» мы просим, во-первых, о том, чтобы Бог не допустил до искушения. А во-вторых, о том, чтобы, если нам нужно быть испытанными, очищенными, да, посредством искушения, чтобы Он не предал нас искушению совершенно, не допустил нас до падения.
Да, вот если нам нужно что-то перенести и нам должно быть больно какое-то время — ну вот так Бог попустил. Потому что человек растёт через кризисы. Человеку поменяться... Вот это парадоксальность нашей жизни, конечно: совершить какие-то коренные изменения над собой человеку удобнее, оттолкнувшись от кризиса.
От какого-то дна, в которое он почти свалился, в какой-то депрессии там и так далее. Потому что когда человеку просто хорошо, нормально, привычно — нормально, — он вот не способен взяться за изменение себя. А когда жёсткое с ним что-то произошло, как-то бортанули его жёстко, пал он как-то серьёзно, неожиданно, что-то произошло с ним, да? Кризис, кризис пришёл.
Кстати, кризис — это слово, которое означает суд, помните? Вот некий суд над ним пришёл. И вот из такого только состояния, как правило, человек как от некоего трамплина отталкивается и вперёд начинает наконец-то меняться. Потому-то Бог и попускает нам и болезни эти все, и какие-то неприятности, и бедность.
И стрессы, и несчастную любовь там, и прочее-прочее-прочее, чтобы человек оттолкнулся от этого и стал работать над собой. Пока гром не грянет, мужик не перекрестится, как говорится. Вот. И вот эти искушения — вот они здесь и работают, да?
Но они бывают разные. Как мы сейчас с вами сказали. Да. Так что «не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого» не противоречит другим словам Писания, просто тут надо разбираться. Так, хорошо, друзья, вопросов у нас пока нет, да? Что ж, начинать ещё одну тему, когда осталось 8 минут. Ну что же делать, что же делать?
Ну ладно, начнём. В следующий раз продолжим. Я бы хотел поговорить с вами ещё о страстях. Ну вот, мы постоянно используем это слово, когда говорим об аскетике, о посте, молитве, борьбе со страстями. Но как-то мне не приходилось слышать, чтобы согласно Священному Писанию, согласно словоупотреблению Священного Писания разбирал бы кто-то, что такое страсти, и как они работают, и какие оттенки понимания страстей есть в Священном Писании. Вот это интересная тема.
Ведь, допустим, вот в посланиях апостола Павла очень часто упоминается слово «страсть». Там греческое «пафос». Кстати, интересно, да, пафос. Вот у нас-то такое красивое слово. А по-гречески это слово означает вообще-то страдание. Страдание.
Да, пафос. То есть страсть — это страдание для человека на самом-то деле. Как это святые отцы уподобляли страстного человека псу, который лижет пилу: ему жутко больно, но он пьянеет от вкуса собственной крови и не может остановиться. Это про страстного человека, про всех нас. Да. И вот, допустим, апостол Павел пишет: «Умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть».
Вот пафос. Да. «Злую похоть любостяжания, которое есть идолослужение». Или в другом месте: «Когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти». Вот опять же страсти греховные, пафос. Ещё: «Чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения».
И много у апостола Павла вот используется это слово. Так, у нас есть звоночек, хорошо? Добрый вечер, слушаем вас.
Радиослушатель: Здравствуйте, Сергей Николаевич. У меня вопрос по сегодняшнему апостолу. «Совершенная любовь изгоняет страх». Что это такое? Как добиться этой совершенной любви? Вот я иногда боюсь. Я не знаю, что такое совершенная любовь. Знаете ли это вы? Я знаю, что совершенная любовь была у святых. Вот как такой любви добиться? И вообще, что это такое? Если человек боится, а каждый человек боится. Спасибо большое.
С. Комаров: Спасибо за вопрос, такой непростой. Ну, смотрите, вы упомянули цитату из Первого послания Иоанна Богослова, 4:18: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение; боящийся несовершен в любви». Тут надо разбираться с терминами прежде всего. Страх Божий — это добродетель. Согласно Библии, это понятие положительное, а не отрицательное.
Призывы иметь страх Божий есть и в Ветхом, и в Новом Завете. Но очевидно, Иоанн говорит не об этой добродетели, когда произносит слово «страх». Он имеет в виду страх панический, животный, страх вот именно в отрицательном смысле этого слова. Страх перед Богом как некая стена между человеком и Богом, а не как некая связь, да, понимаете? Вот страх-благочестие — это связь человека с Богом.
А страх как вот отторжение, попытка скрыться и так далее — это стена между человеком и Богом. И вот Иоанн говорит именно об этом страхе, да? «В любви нет страха». Потом учтём, что Иоанн пишет о совершенной любви. Об агапе, вот эта духовная любовь. Вот он же выше пишет: «Мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в неё.
Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём». Вот о какой любви говорит Иоанн Богослов. Именно о той любви, о которой Павел сказал, что это совокупность совершенств. Да? Любовь как совокупность всех добродетелей. Это состояние, которое действительно знали великие святые и которого, может быть, не знаем и не понимаем мы. Мы любим Бога на каком уровне?
Мы вот как сформулировать? Мы тянемся к Нему. Мы понимаем, что Он есть, наша совесть неспокойна перед Ним. Мы преклоняемся перед Его чистотой, святостью и совершенством и любим эту чистоту, добро, святость, истину, совершенство в Боге. Вот. Но у нас нет той любви, о которой говорит Иоанн Богослов, — вот любовь как познание, любовь как соединение, любовь как уподобление Богу.
Вот тут имеется в виду вот эта любовь. И, конечно, в такой любви уже нет страха. Поступить как-то не так — страха даже в таком, ну, благочестивом смысле, потому что такая любовь заполняет всего человека и всю его жизнь.
Вот. Это любовь как особое состояние между святой душой человека и между святым и совершенным Богом. Вот к этой любви мы стремимся. Вот он же пишет, Иоанн, выше, ещё в одиннадцатом стихе: «Возлюбленные! Если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга». Представляете, вот он нас призывает любить друг друга той любовью, которой возлюбил нас Бог.
Ну вот. Понимаете, да? Какого уровня любовь тут имеется в виду? Так что любовь тоже может быть разная, разных что ли градаций, уровней, ступеней. И страх может быть разный. Так что здесь речь идёт о высшей любви и о страхе, может быть, таком в отрицательном смысле этого слова, потому что всё-таки страх Божий — это библейская добродетель.
Вот так. А вообще про Первое послание Иоанна Богослова епископ Кассиан Безобразов как-то сказал, что его проще выучить наизусть, чем пересказать, потому что вот тут переливаются эти мысли просто о любви. Такой, ну, пользуясь современным языком, медитативный такой текст, да, молитвенный текст о любви, вот такой текст-созерцание.
Вот. И в этом тексте вот весь Иоанн Богослов с его созерцанием Бога, знанием Бога и любовью к Богу совершенно неземной.
Радиослушатель: Сергей Николаевич, я просто хотела вас поблагодарить и всегда ждём субботы. Пожалуйста, нас не бросайте. Я присоединяюсь к тем людям, которые всегда с этой просьбой вам звонят.
С. Комаров: Спасибо большое, на добром слове. Благодарю. Итак, вот что же такое страсти в христианском понимании? Чтобы понять истоки страстей, нам нужно вспомнить грехопадение первых людей. Вот откуда страсти? Из грехопадения. После грехопадения характер отношения человека и внешнего ему мира меняется. Если до
грехопадения естественное взаимодействие с миром не было потребностью и зависимостью человека от мира, то после грехопадения взаимоотношения человека с миром превращаются в потребность и зависимость. Человек становится зависим от материи. И вместе с этим происходит растление человека, человеческой воли в грехе.
А потребность, естественно, связана с наслаждением от её реализации. И вот человек в силу растлённости своей воли теперь стремится к наслаждению сверхпотребного. Понимаете? Он помимо действия по энергии — то, что ему нужно для жизни, то, что соответствует потребности природы, — совершает действие по страсти. Вот это последнее можно воспринимать, вот как святые отцы пишут, как другое по отношению к человеку.
Да, действие одного в другом. Есть у святых отцов такая терминология: страсть начинает паразитировать на потребности. Поэтому в общем виде вот страсть определяется как действие одного, то есть страсти, в другом, в человеке. И тут самый важный момент. Это будет последнее, что мы скажем. Несвободы этого действия. Вот человек влечёт со страстью.
Он его влекут, да? Он сам собой не владеет. Ну что ж, друзья, мы в другой раз продолжим обсуждение этой темы, очень интересной и сверхпрактической, кстати. А пока вот нас просят помолиться о здравии. Помоги, Господи, рабам Твоим, тяжело болящим Ирине, Ольге, Наталье, Владимиру, Марине, Любови, Наталье и всем православным христианам.
Помоги всем нам, Господи. Поздравляю вас с наступившим уже в богослужебном смысле воскресным днём. Храни всех Господь, и надеюсь, до встречи в эфире в следующую субботу. Всего вам доброго.
