Трудности современной практики веры

С. Комаров: Здравствуйте, братья и сёстры. Вы слушаете Радио «Радонеж». Мы в прямом эфире. Телефон нашего прямого эфира: 8 495 959-59-39. Всегда ждём ваших звонков, всегда им рады. У микрофона Сергей Комаров. Наша сегодняшняя тема звучит так: «Трудности современной практики веры». Наш собеседник сегодня - священник Давид Проскуряков, член Совета священнослужителей-блогеров при Синодальном отделе по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ.

Отец Давид, здравствуйте!

Свящ. Давид Проскуряков: Здравствуйте.

С. Комаров: Отец Давид, наше время такое особенное: с одной стороны - свобода в исповедании веры. Храмы открыты, Библия продаётся, святоотеческие творения продаются, есть священники, с которыми можно поговорить. В общем-то, ничего не препятствует человеку спасаться.

Но, с другой стороны, время наше открывает много трудностей, которых не знали предыдущие поколения христиан. Вот эти трудности, некие препятствия в жизни духовной, я бы хотел с вами обсудить. Мне кажется, одна из первых таких проблем, важнейших для современного человека, - это ритм современного мегаполиса.

Перегруженность, перегруженность информацией: мы потребляем огромное количество информации, большей частью лишней, и от этого очень устаём. Суета в целом. Всё спешим, спешим, ничего не успеваем - и на саму жизнь духовную ни сил, ни времени не остаётся. Утром бежишь сломя голову на работу, не успеваешь; вечером уже настолько устал, что опять помолиться не получается.

Ну и в целом чтение и духовная молитва требуют такого уединения, какой-то остановки, некоего покоя, тишины. И у нас всего этого как будто бы сейчас нет. Вот что вы на это скажете?

Свящ. Давид Проскуряков: Помните, есть такой прекрасный фильм «Москва слезам не верит»? Там, по-моему, актриса Евгения Ханаева играла маму Рудольфа. И когда она пришла к Катерине ругаться, а Людмила, подруга Катерины, стала её защищать и в процессе сказала: «Сейчас другие времена». Она так грозно ответила: «Времена всегда одинаковые.

Если что-то хочешь получить, надо сначала заработать, заслужить». И в этом есть особая правда. Ведь сейчас, наоборот, кажется, что вот как сложно: много всякой информации, и человеку приходится вот из этой информации так захламляться и теперь трудиться. Но мне кажется, сейчас человек, наоборот, больше понимает слово «заработать».

Я сейчас объясню. Помните притчу о неправедном домоправителе? Кратенько напомню: когда хозяину дома сообщили о том, что домоправитель нечестен, он его призвал и потребовал отчёт. И тот понял, подумал, что его сейчас выгонят. И он скостил, так сказать, позаботился о своей будущей карьере, о своём положении, на современный язык сказать.

Он скостил долги тем, кому мог, пока имел ещё должность: кому-то 50%, кому-то 20. И далее в конце этой притчи слова: «Сыны века сего» намного разумнее, то есть соображают быстрее, чем сыны света.

С. Комаров: Да, догадливее сынов света.

Свящ. Давид Проскуряков: И вот тут такой же момент относительно нашего времени. У нас сейчас, на мой взгляд, намного профессиональнее люди занимаются деятельностью такой финансовой, в том числе. И если себе как-то в воображении реконструировать былые времена - там, например, какие-нибудь не апостольские, но чуть даже попозже, - там, наверное, было меньше возможностей.

По крайней мере, был свой огород или какие-нибудь такие дела; не так уж и просто было заниматься карьерой. Поэтому тут человеку разум свой построить, поставить правильные ориентиры - не в финансовом положении, а, например, достичь веры, достичь Царствия Небесного, как самое главное, наверное, на свете, что может быть у человека. Вот если он это поставит, ему будет намного легче это сообразить, нежели человеку прошлых веков.

И тут ещё ко всему современному: у нас всё доступно вообще, всё доступно. В Интернете можно открыть любой текст, найти любой текст, толкования, любую экзегезу, какую хочешь. Ну вот единственный момент - необходимо себя заставить как-то это сделать. Надо себе всё-таки поставить приоритет правильного внутреннего существования.

Потому как апостол Павел в Послании к евреям - это святительское начало, когда он читает, говорит о том, что Христос вчера, сегодня и во веки тот же. Но в начале он до этого говорит: «Поминайте наставников ваших, которые учили вас Слову Божию, и подражайте вере их». Ведь у нас есть рецепт, как получить веру, как устояться в вере.

Но мы, оказывается, им не пользуемся, а имеем настолько много возможностей, насколько не было у наших прадедов, да и даже отцов. Так что вот.

С. Комаров: Ну, а не кажется вам, что у нас как будто бы низкий КПД в сравнении с христианами древности, хотя имеем мы гораздо больше? Действительно, нам даны сейчас книги, грамотность всеобщая.

Свящ. Давид Проскуряков: А вот, конечно, сравнивать КПД - это очень неблагодарное занятие, потому как тут отчёт никто не напишет. Но если вот так сказать по общему состоянию народа: у нас там один или, сколько там, два процента считают по статистике - это очень мало. Действительно мало. Но в принципе-то мы как бы не на количество, а на качество.

Лучше в этом плане смотреть, поэтому я не могу сказать, что там должно быть какое-то КПД или какая-нибудь особая отчётность по деятельности. Вот вы должны именно столько-то воцерковить людей за прошедший период, дать в пятилетку столько-то тысяч.

С. Комаров: Ну, знаете, я тоже об этом размышляю. С одной стороны, Христос говорит: «Малое стадо». Не бойся, малое стадо. И да, конечно, истинных христиан всегда было мало, об этом во все времена говорили. Но, мне кажется, вопрос количества тоже важен. Помните торг Авраама с Богом по поводу Содома? Они там доторговываются до десяти - чисто еврейский торг.

Да. А потом Господь уходит. Он не продолжает этот разговор. Вот меньше десяти праведников в Содоме не должно было быть, а оказалось, что и десяти не было, всё-таки там один Лот был, поэтому эти города погибли. И вот, например, я недавно перечитывал книгу святителя Николая Сербского «Библия и война», или «Война и Библия», как она называется. И он говорит, что

помилование, мир, да, мир и помилование Бог даёт по состоянию души народа. Я вот задумался над этой фразой: что же это такое - душа народная? То есть вот её состояние: покаянное, непокаянное, к Богу оно направлено или нет? Ну, видимо, тут всё-таки имеет значение, сколько нас. Если, допустим, в Москве останется 10 христиан - ну, пусть они будут очень хорошие, - но, наверное, это какой-то такой

плачевный фактор. Вот что вы думаете по поводу всё-таки фактора количества христиан? Ведь мы, может быть, слишком часто так говорим: какая разница, сколько, главное, чтоб мы были в тельняшках? Ну, может быть, Библия вот не совсем так думает?

Свящ. Давид Проскуряков: Я на эту тему как-то старался собственным таким моментом не размышлять в том плане, что когда начинаешь говорить о количестве кого-то, в первую очередь задеваешь себя. Вот если начинаешь смотреть на себя, то очень как-то всё скудно. И если через себя не пропускать, можно очень легко сказать, что да, надо много людей.

Это очень хорошо, когда все вокруг православные, это ж так приятно. Вышел на улицу - все вокруг. А когда затрагиваешь себя вот во многих моментах… Вот ещё до эфира рассказывали, как раздражаемся, когда едем за рулём. И даже вот такая мелочь, простейшая мелочь не получается. Так что же можно говорить тогда о количестве какого-то народа, если я сам не могу себя сдержать? Сам никак у меня не получается.

Поэтому я вот этот вопрос, конечно, не ответил, но я говорю, что я вот как-то его самому себе вовнутрь не могу задать, потому как я ну как-то не тот материал какой-то, какой-то гнилой. Поэтому тут.

С. Комаров: Ну то есть христианское сознание всё-таки как-то с собой меняется.

Свящ. Давид Проскуряков: Оно тебя никак не минует. Ты в этом количестве, если ты начинаешь об этом рассуждать, ты в этом количестве присутствуешь. Но относительно того, что вот человек может обрести веру, - ну тут в наше сейчас время, я считаю его благодатным для того, чтобы обрести веру. Нет, сейчас принято очень ругать. Я много таких моментов слышал, что сейчас общество похоже на каменную дорогу, заросшую тернием.

То есть сразу все варианты, вспоминая притчу о сеятеле. Ну, может быть. Но тут ещё такой момент, что всё-таки народ сейчас во многом преуспел в других делах, которые могут его очень быстро привести к вере. У меня была такая вот история. Меня пригласили в больницу причастить молодую женщину.

И я когда зашёл в палату, мне показалось, что всё вот вытянули из неё. Помните, у Гарри Поттера там были такие страшные чудовища, которые вытягивали радость из людей? Вот это такая же ситуация была - именно дементоры, они там назывались. И вот они тут как будто там поработали дементоры. Это был онкоцентр, конечно, понятно, тяжёлые у них, но это только-только коснулось их болезнь. Они ещё никакого ни в коем случае не умирающие были, ну, только по физическому состоянию.

А вот по моральному состоянию они уже были практически, вот можно было бы, наверное, и отпевать. И мы с ними общались, а в палате двое было. Вот женщина, которую меня пригласили, и ещё одна уже в возрасте. Я когда прихожу куда-то причащаться, тем более если такая палата есть, я всегда предлагаю.

Иногда рядышком даже палата, кто есть из православных: давайте, если хотите, можно причаститься. И вот её только соседка по палате согласилась. Православная женщина оказалась. Мы помолились, много так пообщались. Но самое интересное - их вот как-то надо сказать какое-то слово, когда вот такое поникшее состояние. Вот как-то тяжело начинать разговор, начинать как-то поддерживать.

Но тут мне помогло обстоятельство: кого меня пригласили зовут Надежда. А соседка её оказалась Любовь. Палата трёхместная. И я вот так вот исполняю вот эти моменты, говорю: «Вам бы сюда Веру». Надежда не поняла, о чём я говорю. Она говорит: «У нас нет, нет, дескать, соседки Веры». Любовь поняла.

И я ещё, когда пришёл в палату, у них не было ни иконочки, ни… Я обычно с собой ношу иконочки. Многие священники так делают, а в этот раз, ну, закончились все, кому-то надо было, я всем пораздавал. Мне пришлось молиться; я требую Евангелие с крестом. Вот поставил, молились. Через какое-то время меня опять пригласили туда, в эту палату; пришёл - у них уже всё изменилось, у них вообще можно было сказать, что какое-то другое место. Они потрудились.

И светленькие такие лица. У них иконочка стоит. Они вдвоём сдружились, стали вдвоём молиться. Это совершенно по-другому стало вот потом. Я не знаю, как дела обстоят у Любови, но вот Надежда милостью Божьей через какое-то время приходила к нам в храм и причащалась, то есть Господь так управил. Но тут вот момент - даже само переживание вот какого-то такого тяжёлого состояния.

Да, без веры это для человека невозможно практически. Это ужасно вообще происходит. А человек с верой начинает понимать и вообще получать эту благодать Божию, как бы сказать, добровольно. Но всё равно Господь нас никогда не бросает. Но вот тут вот он, поэтому тут состояние может человека измениться, имея вот эти навыки современной жизни практически, ну, буквально моментально. Поэтому я тут всё-таки не скептик.

Я тут как-то отношусь к нашему народу, который сейчас в современном мире, по-доброму: они в этом плане очень молодцы, умеют всё, только иногда не там.

С. Комаров: Несколько поколений были оторваны от церковной жизни. Проповедь такая открытая была запрещена, и сегодня всё-таки человеку достаточно трудно в Церковь возвращаться, хотя бы потому, что огромная культурная пропасть между современной нашей цивилизацией и вот церковным бытом, церковным богослужением. И вот, в частности, ну вот я как катехизатор не могу не отметить такую проблему, как непонимание современным человеком богослужения.

То есть люди просто в растерянности, они бы и хотели вот так быстро воцерковляться. Но вот стеной стоит непреодолимой и церковнославянский язык иногда, и в целом - что происходит на службе, вот эти все действия. И получается, что человеку здесь надо употребить какой-то особый акт самообразования, чтобы вот что-то почитать, какие-то курсы закончить, - это не все могут.

В общем, вот что вы по этому поводу скажете? Непонимание богослужения. Как это мы можем решить?

Свящ. Давид Проскуряков: Относительно миссии. Всё-таки воцерковление - это часть миссии. Мне, я, конечно, понимаю, что необходимо говорить с людьми на их языке, чтобы они понимали, о чём идёт речь. Но когда говорят относительно литургической части, переводить на русский язык, у меня есть смущение. Потому что миссия, направленная извне Церкви, договариваться с людьми - это нормально.

А миссия, направленная вовнутрь Церкви, когда те люди, которые стоят на литургии, - это те, кто наши прихожане, и наши. Это как-то для меня вот тон немножечко другой, какой-то странный. Я ни в коем случае не противник этих вот, как-то вот прямо настолько процентов, там на 100% противник перевода всех. Нет. И тут я, наверное, даже вот соглашусь

полностью со словами Святейшего нашего Патриарха, которому как-то задали такой вопрос, такой провокационный, и он очень хорошо тут сразу ответил: «Если в общине это надо, то некоторые тексты можно переводить на русский язык».

С. Комаров: Да, там паремии и Апостол, в частности.

Свящ. Давид Проскуряков: По-моему, такие моменты, да. И вот тут очень важный момент - община. То есть в Церкви у нас мы, как не раз говорил, мы стадные, в общем, всё-таки мы не можем без общины. Мы всё время, все вместе, мы так вот в стайку сбиваемся. И если у нас… вот у меня просто на таких приходах не служил, чтобы это была такая необходимость. Поэтому я, на мой взгляд, это как-то не надо. Но наверняка есть такие приходы и места, где это прямо остро стоит вопрос.

И поэтому тут, ну, это миссия, направленная вовнутрь Церкви, она для меня как-то странно выглядит. Поэтому, если человек говорит, что ему не хочется ходить в храм, потому что он там слышит непонятный ему язык, он просто не пробовал даже ходить. Он просто находит оправдание для себя, для того чтобы не пойти. Оправдания бывают по разным причинам. Может, просто не хочет. Может, ну так вот бывает как-то.

При дороге. Вот, как один из моментов вот этих в притче о сеятеле. Да, вот семя упало при дороге. Это тот момент, когда, по-моему, батюшка Иоанн Кронштадтский говорил, когда страсти ходят по этой дороге.

Ногами и вытаптывают всякое добро. И как раз такому человеку: «Ну как? Ну, нельзя? Зачем?

Там чё-то не так, там не такие священники, там не на том языке». А когда человек вообще, конечно, вот так вот кардинально менять богослужение - это немножечко как-то даже… Не то чтобы как вот вы подобрать слово, это больно. Потому что для многих служба - и для меня в том числе - сама Церковь, богослужение, они очень-очень близко находятся к сердцу.

Это подобно тому, что кому-то вот что-то не понравилось там из одежды твоей матери, тебе пришёл сказать: «Вот чё она у тебя так ходит? Давай там…» - и ты это как-то… тебя заденет, это обязательно заденет. Или там какие-нибудь ну такие моменты, которые очень близки к сердцу. И если честно сказать, то церковнославянский язык всё-таки он не чужой русскому человеку. Там, да, есть очень сложные обороты, да, но есть и, в общем, вполне понятные.

Поэтому, если цель перевода службы - это миссия, то миссия как-то не в ту сторону. Воюете не туда. Тут надо как-то вот миссию направлять, по-моему, извне. А если это как-то такое естественное желание прихода - вот мы хотим, там пришли к батюшке или при батюшке там батюшка сидит, предложил эту идею, и приход весь откликнулся, сказал: «Да, мы хотим, вот прими Апостол, чтобы это всё были русские, чтобы мы понимали каждое слово».

Ну, это совсем другое дело. Поэтому, ну, как-то вот к этому вопросу отношусь я занудно.

С. Комаров: Ну то есть человеку надо тут некий труд употребить, да, чтобы всё-таки…

Свящ. Давид Проскуряков: Да, ну поэтому у нас сейчас я и говорю, что у нас общество готово к тому, чтобы трудиться. Только цели разные. Чего только можно не придумать для того, чтобы там достичь какого-нибудь повышения на работе.

С. Комаров: Да, почему-то в криптовалюте разобрались, да, а вот в службе не могут.

Свящ. Давид Проскуряков: Да, вот именно. Какие-то моменты такие сложнейшие. Да, то есть цель какая-то иногда бывает совсем дурная, человек там столько всего потратил, а тут цель-то всё-таки выше нет. Поэтому как и тут органично вообще у человека происходит, когда человек воцерковляется, в храм он туда заходит, как говорится, 11 шагов надо сделать, да? Один навстречу Богу, остальные Господь тебе навстречу сделает сам.

Вот когда мы в храм попадаем, мы попадаем вот в ситуацию невероятную для себя. Такое ощущение, что нас в ладошки берут. Когда меня крестили в подростковом возрасте, меня крестили, приехал брат, он уже воцерковлялся, начал молиться, покрестился сам в Елоховском. И приехал к нам вот, предложил мне: «Давай тоже пойдёшь креститься».

Ну, я говорю: «Ну, я только не буду твои вот эти всякие дела, эти посты, все вот эти, давай просто покрестимся». Тогда не было ещё катехизаторских бесед. После того как меня крестили, это как-то само получилось, я не могу сказать причину, но я из храма не вылезал. Я любой момент, который происходил в храме, он настолько мне как-то органично происходил. Я не говорю, что я пример.

У каждого человека по-своему вообще совершенно не так будет. Но вот это как-то происходит так, что ты попадаешь такие в ладони Бога. Он всё тебе рассказывает, он всё показывает тебе даже. Вот иногда ругают даже наших бабушек, что они очень злые, и поэтому очень много людей отворачиваются от Церкви, там начинают ругаться на них. Это одна из тоже из причин оправдания того, что я не хочу ходить к Богу.

Не та бабушка, не тот батюшка, не так поют, не так говорят. Ну, поэтому как-то.

С. Комаров: Угу. Спасибо. Отец Давид, у нас есть звоночек. Добрый вечер, слушаем вас.

Звонящий: С праздником вечной жизни всех поздравляю. Спасибо.

С. Комаров: С праздником вас тоже.

Звонящий: Вот, вы знаете, сейчас многие жалуются, что не хватает времени, - вот конечно, сейчас суета такая пошла. Но здесь надо найти всё-таки объективные причины. Самая главная причина - это в том, что люди стали входить в семью, ну, создавать браки слишком поздно. А всё-таки семейная жизнь - это полнота жизни, согласитесь. Если раньше женились там в 16 лет, а может и раньше даже, то сейчас в 26 там и ещё позже.

Представляете? Вот это. Тем более этот возраст такой молодой, он самый такой насыщенный. Он украдывается как бы, да? И действительно времени не хватает, начинаются и болезни там, и всё такое всё поглощает время. И вот сейчас семье-то, на самом деле, только в последнее время как-то стали уделять внимание, а на самом деле слово «семья» - вот она звучит как малая церковь. Для многих это звучит типа «мало», такая по сравнению с большим.

Но если взять древний перевод, значение, то «малое» означало первичное или фундаментальное, основное. То есть семья - это начало Церкви. Вот в чём дело…

Свящ. Давид Проскуряков: Понятие этого… В чём суть?

Звонящий: Как надо вот эти понятия на место поставить. А то мы сейчас плывём как бы сбитым курсом, как будто нам под компас поставили там это, там какой-то топор.

С. Комаров: Угу. Так что… Спасибо. Да, спасибо за реплику. Я как раз хотел задать этот вопрос, собственно, отец Давид. Вот, мне кажется, одна из трудностей тоже в современной христианской жизни - это катастрофа семьи, да? Вот мы говорим о христианстве, пытаемся воцерковляться, быть христианами, а семьи у нас разваливаются просто в каком-то катастрофическом проценте. И вот тоже что с этим делать?

Я понимаю, что это огромная тема, комплексная проблема. Но вот тоже семья, как, скажем так, устроение семьи как элемент воцерковления, да? Вот так вот подойдём. Ведь часто для нас критерий воцерковления - это что? Причащаешься, исповедуешься, читаешь Евангелие, ну, в храм ходишь, да? А вот то, что у человека может семья в это время развалиться, вот мы как-то об этом не говорим. Ну, дескать, ну, со всеми бывает.

Ну, просто сейчас это какой-то вирус просто.

Свящ. Давид Проскуряков: Ну, тут действительно такая тема. Ну, у нас был период вот этого безбожного такого состояния народа, когда было гонение на Церковь. И это надо называть гонением. Очень многие не любят, когда эти слова употребляются: в Советском Союзе никакого гонения на Церковь не было. Было. Было. И этот период вот он и в том числе и семьи коснулся. И у нас множество такие уже поколениями выросли люди, которые не всегда видели здоровые внутрисемейные отношения.

И это, на это надо и силы, и на это надо и время. На это надо прилагать силы не относительно кого-то там: «Я сейчас тебя научу, как правильно». А относительно себя. Ну, приложить все силы собрать для того, чтобы, если Господь так дал, что есть семья, чтобы семья - это был таким один из моментов, таким важным всё-таки для человека стать человеком, который может так вот сказать, что это мои дети.

То такой, такой, знаете, как акт уважения к себе в том числе. Да, у меня есть дети, у меня вот жена, уважение к жене. Вот эти моменты, они вроде бы как элементарные вещи какие-то, говорит, батюшка с ума сошёл, все и так знают, но они почему-то не пропускаются.

Самое важное оказалось в семейных отношениях сейчас, вот если начинать общаться, - это карьерный рост. Это карьера. Самая важная работа: там убежал на работу, мама пошла на работу, сплавил куда-нибудь детей, и хорошо идти к бабушке или к дедушке. Да, это вообще иногда, в общем, непонятно каким людям отдали детей, потому что надо главная работа. Конечно, содержать семью - это очень важно.

Это иногда сказывается из-за такого состояния ну, не сказать, что нищеты, но нужды такой, да, серьёзной, поэтому так вот приходится работать. Но всё равно в этих моментах тоже надо искать приоритеты. Надо смотреть о том, что это, понимать о том, что семья - это труд, надо трудиться. Я у нас пять детей, и я понимаю, какие ошибки я понаделал. Я понимаю, я не знаю, что их не могу исправить.

Ну вот когда вот даже вот эти моменты, хоть ты немножко осознаёшь, Господь же сильно исправит то, что ты наделал. Поэтому можно к Богу обращаться: вот, Господи, прости меня за эти вот ошибки, помоги. Вот поэтому тут момент всё-таки в семье тоже надо поставить правильные себе приоритеты. Потому что это они у меня мои дети. Я это, в первую очередь мне Господь их поручил воспитать, потому что Он любит моих детей гораздо больше, чем это делаю я.

И всё-таки Он мне их поручает. И если мне Господь поручил, это настолько важное занятие, то это как-как может быть иначе? То есть тут надо всё-таки с приоритетов тоже начинать. И начинать с себя. Школа семьи - это прекрасное дело. Все эти моменты, они вот которые социальные вещи, они всё нужны. Но всё-таки тоже надо себе всегда давать собственный отчёт.

В конце даже дня можно себе такой отчёт дать. С кем-нибудь из детей ты хоть подружился? Хоть подружился с кем-нибудь из своих детей? Хоть они могут что-нибудь тебе рассказать по секрету. Можешь ли ты обсудить с ним какой-нибудь фильм новый? Да. Вот может, он тебе не нравится, но ты можешь его обсудить, даже простейшие вещи. Ну вот не всегда у нас это получается.

Поэтому тут семья, когда в семье воспитывается поколениями, когда христиане, когда вот так вот все в мире, это, конечно, очень всё здорово, но это не всегда получается, не всегда, не всегда правда, это какая-то книжная такая история. Но к этому надо стремиться. Есть возможность к этому стремиться. Относительно воцерковления скажу, может быть, непопулярные слова, может быть, за это некоторые обидятся, но семейным

парам надо окормляться у семейных священников. Не из-за того, что монахи плохие, - наоборот, из-за того, что монахи хорошие. Дело в том, что человек, когда занимается… я не про всех, не полностью, там у всех бывают разные дела. Но всё-таки в основном человек, который монашествующий, - это человек иной. Инок от этого слова и пошёл, да, что он иной человек.

Он иной в некой области. И некоторые вещи семейной жизни ему не то чтобы непонятны в том, что он как бы не имеет образования, - они ему не нужны. Когда, вот, например, если мы вдруг неожиданно перестанем пользоваться… ну, бывает так, сломали там палец себе, да, и мы какое-то время им не пользовались, пока он там в гипсе находится.

Через какое-то время мы им не можем пользоваться, хотя он уже зарос. Всё уже поправилось, вроде как все косточки на месте. Надо его разрабатывать. Вот такая же история происходит с теми моментами, когда человек не использует какие-то вот такие мускулы души, если можно так выразиться. Они просто эти области не болят. Они эти области, они как-то, ну, вот находятся в таком неиспользованном состоянии, их надо разработать.

И поэтому бывают такие случаи, когда такие бывают советы, опасные для семейных отношений, попадают к парам именно от монашествующих. Нет, семейные тоже умеют. Но просто семейным как-то вот некоторые вопросы они близки, они больны. Вот как-то кардинально как-то сказать какое-нибудь такое слово - это как-то больно, потому что на себе примеряешь. Поэтому, если всё-таки семейная пара окормляется, хорошо, если это происходит у семейного священника.

Ну и ещё такой один из немаловажных моментов - это беречь. Мужа беречь, жену от лишних глаз, от лишнего разговора. Все моменты, которые находятся в семье, они ваши моменты в первую очередь.

И если жена рассказывает подругам, что делает там не так муж, это одно из моментов предательства. Если муж тоже жалуется на жену, пускай даже своей маме, - это момент предательства. И вот этого надо не допускать. И вот тут духовник может участвовать в этом моменте, когда жена и муж общаются, потому что духовник не на чьей-то стороне. Я вам открою, наверное, не открою секрет, да, что если вот ко мне пришли бы и начали жаловаться на мою дочку, да, у меня дочери, я был бы

всё равно на стороне дочери.

Я бы не смог по-другому. И такая же история и относительно мальчиков, когда мамочки будут защищать, они до последнего будут защищать своего ребёнка. И это может быть до такой степени, что семья развалится. Поэтому такие моменты просто не допускать. И если есть какие-то моменты внутрисемейные и хочется их с кем-то обсудить, духовник тут прекрасно справится.

Потому что он не на стороне кого-то одного, да? А он всё-таки на стороне правды в этом плане. Поэтому тут обязательно, конечно, должно быть такое духовное вот это окормление кем-то. Но всё-таки один из моих советов: если есть семейный священник поблизости, желательно так. Желательно к нему. Угу.

С. Комаров: Спасибо. «Кто кем побеждён, тот тому и раб», - говорит апостол Пётр. Вот нас вот эта штука победила: гаджеты, телефоны, компьютеры и прочее. Действительно, мы, наверное, все немножко больны этим, бесконечно смотрим переписки. Каждое уведомление нас заставляет там смотреть: что там произошло? А вдруг кто-то написал, а вдруг какая-то новость, которую нельзя пропустить. Вот что с этим делать?

Как от этой зависимости избавляться? Она тоже ведь, наверное, как-то вредит духовной жизни, вниманию человека. И есть ли какие-то советы от священника по этому поводу?

Свящ. Давид Проскуряков: Я вспомню из детства такой момент свой. У меня старший брат… помните, как-то начинались диснеевские мультики, по телевизору показывали. Это я восьмидесятого четвёртого года. Брат у меня постарше. И для нас это было всё-таки в то время - это не сейчас, как вот где хочешь можно посмотреть что угодно в любой момент. Это же показывали в определённое время, собирались, прибегали с улицы.

Собирались все у телевизора и смотрели. И вдруг мы вот так собрались смотреть мультики, а брат мой сидит в соседней комнате. Я надеюсь, он не будет слушать эту передачу. И мне было интересно: а что вот так вот происходит такое? А он силу воли тренировал. Ух ты! Это вот для меня тогда было так интересно: как так можно? И вообще, конечно, в наших моментах, которые апостол Павел не зря говорит эти слова: всё мне позволено, но не всё мне на пользу.

Всё мне позволено, но ничто не должно обладать мною. Если мы начинаем чувствовать, что что-то мною обладает, - это не обязательно будет греховное что-то. Это может быть вполне обычная вещь. Ну что, разве плохо выпить кофе? Ну, неужели там это плохо? Ну что там? Все постные продукты, даже постный, какой-нибудь сейчас там, да ничего плохого.

А человек не может уже без этого. Вот если это - мне не я не могу. Это моя слабость. И то же самое относительно телефонов. Это очень интересная штука. Там буквально на минуточку отвлёкся - и 2 часа пролетело. Это такой вот особый такой приём. И для себя лично вот я как для себя это решил: я техническими себе средствами, я вначале запрещал себе просто.

Я техническими средствами отключил всякие вот эти короткие ролики. Я их не могу посмотреть. Я могу их включить. Естественно, я знаю, где они включаются, всё. Но этот момент, когда у меня какой-то неожиданный порыв и я могу в процессе раздумий случайно это включить, - у меня не получится. Также себя и ограничивать можно; может быть, есть люди, которые намного в этом плане дисциплинированнее, они могут просто себя ограничить от этих дел. Ничего плохого нет, когда ты, например, получаешь какую-то

информацию.

Но тут же также можно себя дисциплинировать. Если я требую это от своих детей, какой-то дисциплины, а я сам, у меня получается это. У меня получается там не более какого-то там двух часов, например, заниматься какой-то отдельной темой. Не переключаясь никуда, не отвлекаясь. Вот как и делают домашнюю работу дети: там два или больше даже часов иногда сидят, не отвлекаясь. А мы всё время ругаемся: «Не отвлекайся». Чё ты устал?

Вот Илья у меня бедненький, чё-нибудь там сидит, ему ещё виолончелью надо заниматься. Там. С молотком матери это впитывает. Но вот сам вот у меня вот так бы не всегда получалось. И надо себя заставлять, надо себе это как-то в вину ставить. Я у меня это не получается. И в этом плане тогда начнёт потихонечку, как намерение, Господь целует. Вот такая же у нас история, как и с молитвой. И с таким усердием - усердия народу современному не занимать, вот надо, надо себя исправлять.

Надо себе стараться. Не сказал ничего хитрого, не сказал ничего умного, но это действительно вот как-то надо воспитывать в себе такую вот внутреннюю волю, чтобы этого не делать. Воспитывать себя настоящим человеком всегда, несмотря на то, что сколько тебе лет. Воспитываться. Дисциплина. Вот такие слова, которые себе говорю, как бы сказать, в укор.

С. Комаров: Искусственный интеллект, нейросети - наверное, не можем мы тоже обойти этот вопрос. Особенно, конечно, для молодёжи это актуально, но не только для молодёжи. Знаю, что многие православные люди всё чаще и чаще прибегают к услугам ботов православных или нейросетей, для того чтоб узнать ответ на какой-то базовый православный вопрос.

Иногда даже пользуются советами вот, ну, такого виртуального духовника. Например, есть чат-боты разных вот… там названный именами старцев некоторых, и составлен он так, что там просто собраны все материалы, все высказывания этого старца, и нейросеть из них генерирует готовые ответы по тому или иному поводу. Я даже сам помню, ради интереса

один вопросик написал и получил в принципе классический, вот такой обтекаемый, нормальный ответ нормального духовника. Вот. Ну и сейчас же появляются и батюшки, вот, и всяко-всякое такое. Как вы к этому относитесь? Есть ли тут какое-то, может быть, здравое зерно, какие-то плюсы и что здесь опасного?

Свящ. Давид Проскуряков: Ну, к нейросети я отношусь… У меня есть особое отношение; многие священники так вот начинают тут воевать. Я программистом был, благословлён. И я знаю, как это работает, ну, теоретически, конечно, я не смогу написать вам какую-нибудь схему нейросетевую. Но тут интересный момент - это инструмент для генерации, ну, контент - некрасивое, наверное, слово, да? Ну, пускай будет. Это инструмент для того, чтобы вы получили информацию.

Если писать какой-нибудь код программирования, не понимая текста, что он там, как он должен работать, и отдать там какое-нибудь действие, нейросеть напишет. Но в этом тексте потом очень сложно или практически невозможно разобраться. Такая же история произойдёт, обязательно произойдёт с учениями святых отцов. Во-первых, у одного человека в разные периоды жизни были разные суждения.

Нейросеть об этом не знает. Она генерирует, генерирует ответ. Поэтому тут надо: для того чтобы брать вот такие советы у нейросети, надо хорошо разбираться в учениях этого отца, о котором ты берёшь информацию. Потому что, если ты в них не разбираешься, ты не найдёшь ошибки, не найдёшь подмены. И это приведёт очень к серьёзным последствиям. Нейросетью можно пользоваться как получением информации, понимая о том, что это не какой-то там, по крайней мере, то, что сейчас вот выложено, это

не искусственный интеллект.

Это не какая-то там сверхмашина. И вот эти все страшилки, которые обычно периодически всплывают в сети, это, на мой взгляд, не иначе как реклама. Ну, это очень дорого. И надо как-то это привлекать к этому внимание. Любая тема, которая притягивает внимание. Может быть, которые вот эти страшные есть последние там от руководителей такого-то проекта - там он сказал какие-то, что у нас в каком-то году вот это искусственный интеллект захватит; может, они какие-то разработки не показывают.

Но то, что он сейчас показывает, - это инструмент для генерации информации. Это не интеллект, он сам по себе нигде не живёт. То есть вот так вот некоторые люди этого не понимают. Да, им кажется, что вот эта штука она где-то сидит там втихаря, думает, и вот к ней пришёл вопрос, она додумала и тебе выдала. Нет, в процессе запроса она стала работать.

Запрос закончился, отработал, она прекратила. Она вот тут не живёт. Она живёт вот в этом состоянии, пока она использует этот запрос. То есть она сгенерировала информацию, тебе отдала, она там нигде не сидит, ничего не задумывает. Поэтому нейросетью пользоваться можно, понимая о том, что ты хочешь получить конкретные какие-нибудь. Как поисковик - прекрасные идеи. Да, вот некоторые, ну, тут ещё интересный момент там по схеме.

Нейросеть начинает - ну, так вот механизм устроен - старается не давать ответ отрицательный. То есть в какой-то момент она его не нашла, но она его придумала. И человек, не понимающий, о чём происходит, что там вообще происходит, да, он неожиданно подумает, что это действительно так. Мне из опасности нейросети кажется, что это приведёт рано или поздно к отупению.

Простите уже за грубость. Потому как когда-то информация от людей закончится, нейросеть начнёт использовать информацию, которую сгенерировала нейросеть. Это будет всё хуже, хуже, тупее, тупее - человек становится, он будет потреблять эту информацию, никак себя не будет вот так вот заставлять. Поэтому нейросети можно пользоваться, но вот относительно именно ботов со всякими старцами, с советами по Священному Писанию, советами духовными -

и даже есть там исповедь, там есть какой-то батюшка, принимающий исповедь, - это кошмарные вообще вещи. Это всё как бы настолько мусорно, что даже и притрагиваться к этому стыдно. Поэтому в этом плане, конечно, надо себя уважать: что как это я, что же и куда же я полез? То есть, если у меня есть такое отношение… бывает люди, что

им сложно завести беседу с живым человеком. И это сейчас в принципе способствует в Интернете, особенно такая история, что способствует вот так вот такое личное общение для человека - это очень сложно. Ну, есть в Интернете живые священники, с которыми можно пообщаться, и поэтому я считаю, что миссию в Интернете надо усиливать. Не надо как-то её там чрезмерно зажимать, наоборот, усиливать.

Не хватает православных священников в Интернете. Колоссальная нехватка. Это вообще, конечно, священников православных не хватает. Это не только это. А вообще вот именно православных священников в Интернете не хватает очень. Ну вот такие вот боты - это ни в коем случае не заметно, это вот приведёт, ну, по крайней мере, к заблуждениям минимальным, а может и очень сильно повредить духовно человека.

Поэтому нет, боту нельзя. Наверное, всем этим пользоваться можно, понимая о том, что мы хотим получить.

С. Комаров: Спасибо. У нас есть ещё звонок. Добрый вечер. Да, слушаем вас.

Звонящий: Сегодня приболел немного, и поэтому ко мне пошёл сегодня вот монополист на ваш вопрос, на вопрос. И вот вопрос такой, батюшка: что самое важное - послушание или обсуждение?

Свящ. Давид Проскуряков: Или что? Второе слово?

Звонящий: Или рассуждение? Угу. Рассуждение. Не осуждение - рассуждение.

Свящ. Давид Проскуряков: Рассуждение. Ну, м-м-м, это мы вы мне этот вопрос задавали вот недавно на встрече, я вас по голосу узнал. Тут такой момент относительно самого такого вот состояния послушания. Вот, кстати, очень хорошая тема, в том числе и в рамках семьи. Очень хорошая тема. Почему? Потому как я не раз слышу такие вот моменты: непослушание мужу.

Вот. И я думаю: а как это у вас происходит? Послушание мужу. Вот приходите, разрешите войти? Как-как это? Ну, мне просто интересно это послушание. Вы же вообще, конечно, семейные отношения в семье: муж и жена - это те люди, которые задумали одно дело. Одну шалость. Это какое-то предприятие. Они чем-то вместе собрались, и без друг друга они не могут это сделать.

Они это вместе делают. И вообще, конечно, вот эти отношения вместе, внутрисемейные, они должны быть какие-то не то чтобы вот по какому-то солдатскому послушанию, да, вот так вот надо сделать, а по любви. А относительно послушания в Церкви: вот у монахов есть такое обещание, что они будут послушны. И у многих, которые занимаются какими-нибудь такими делами, тоже есть: они согласились на послушание, например, вот я правящему архиерею и послушен своему архиерею.

И эти - это естественные моменты. А есть такие моменты, которые не совсем естественны в плане того, что человек может попасть к какому-нибудь там человеку, которому не очень хорошо в духовном плане, он начинает… Себя, хмм, простите. Он начинает себя вот так вот олицетворять каким-нибудь старчеством, то есть болеет старчеством.

Ему кажется, что там какое-нибудь слово, прочитав где-нибудь там раньше в книге «посадить дерево кверху ногами», ему кажется, что это правильно. И он может начать вот так вот общаться со своим чадом. И вот этот момент должен насторожить. Этот момент должен тут же: сразу тебе чё-то не то происходит. Да, если что-то священник начинает говорить в ключе: «ты обязан, ты должен».

Ты сделай. Ну, можно вполне себе и подыскать другого священника, да, потому как всё-таки мы берём в первую очередь своей волей ответственность за свои действия. И то, что мы там лишний раз не оправдаемся, что вот мы это натворили из-за того, что вот тут так произошло. Поэтому послушание - очень такое интересное слово, очень ёмкое. Поэтому тут надо аккуратно к этому относиться. Вот, а в семейной жизни там разные бывают моменты, но всё-таки муж и жена они как-то заодно.

Они занимаются одним. Одним делом. Они задумали одну шалость, они как-то вместе скооперировались. Они в отдельности это не смогут сделать. В отдельности у них так это не получится или вообще не получится. И они, объединённые любовью, в том числе и благодатью Божьей, они вот это дело совершают.

Поэтому тут такое вот отношение к послушанию. Ну, наверное, в нашем состоянии, в нашем контексте нашей беседы, если послушание смотреть как путь к вере, как развитие в себе веры, можно взять себе в послушание учение святых отцов. Например, вот мысли батюшки Иоанна Кронштадтского. Во-первых, это, как говорят, ни в коем случае не дать новоначальному идти эту книгу.

А я воцерковлялся, когда у меня была первая книга - это книга «Источник живой воды» и «Моя жизнь во Христе» батюшки Иоанна Кронштадтского. Две мои первые книги. Это книги, которые меня научили о том, что, оказывается, святые люди - это обычные люди. Это не то, что там человек откуда-то там неизвестно, никогда в жизни к нему не притронешься. Это обычный человек, который просто, оказывается, любит Христа и тянется всей своей жизнью к Нему.

И у него всякие есть моменты в жизни, и он по-разному их переживает, не всегда хорошо. И вот там есть такие учения какие-то, он как к себе батюшка Иоанн Кронштадтский относит. И вот их можно использовать как послушание для себя. Вот я буду послушен вот этим вещам. Вот как мысль вот такая святых отцов, вот.

То есть вот святых послушание святым. Вот это очень хорошо вот может поспособствовать воцерковлению. Послушание Церкви, в Церкви, да, в Церкви, да, но вот именно в этом таком… Хотят же всё-таки рецепт. Да? Вот это можно назвать таким рецептом. Вот взять вот себе заставить себя касаться трудов святых отцов в первую очередь. Можно и там вот найти себе моменты для послушания.

С. Комаров: Сейчас, Давид, несколько минут у нас осталось, буквально последний вопрос кратко: как относитесь к онлайн-запискам и онлайн-трансляции богослужения?

Свящ. Давид Проскуряков: Ну, тут я в принципе ничего плохого не вижу совершенно. Потому что есть момент относительно онлайн-богослужения; тут есть такой момент, что человек всё-таки он присутствует на службе, действительно молится, но он не сможет никак причаститься на онлайн-богослужении. Это, конечно, ну, для человека немощного это, конечно, так вот тяжело. Ну, у меня много знакомых, которые неходячие, которые слушают вот так службу: лежат, включили себе, слушали, помолились, позвонили: «Батюшка, приезжайте,

причастите».

И заранее и всенощные они, литургию, а батюшки обычно после литургии могут только причастить, приехать. Вот как раз после Литургии они могут принять даже Святых Даров. Относительно записок такая же история. Мы, конечно, это не должно быть такой темы, как доставка продуктов на дом. Если вот так вот: «Ой, я не поеду никуда сегодня, вот по телеку посмотрю, че там говорят».

Да? Или также: «Ой, записку отправил, всё хорошо, доставка, всё удобно». Нет, это может быть только в том случае, если у меня есть немощь и какая-то необходимость. То есть я не могу прийти с этими записочками вот в этот момент там в храм. Да? Поэтому я вот: есть возможность - я обращусь. Я не могу присутствовать на богослужении - я посмотрю это по телевизору. Поэтому тут ну такой очень простой вопрос.

Плохо, когда это используют в качестве какого-то предоставления услуги в плане того, что вот я… Мне вот за какие-то эти, за меня всё это уже сделают. Ну, не сделают за тебя. Мне, знаете, как бывает, иногда люди приходят и тут спрашивают: «Вот у меня там кто-то болеет или там даже кто-то умер из сродников, я вам дам сколько вы скажете денег? Ну вы хорошо помолитесь».

Я помолюсь, но хорошо лучше вас я этого не сделаю. Потому как сердце у вас к этому человеку открыто больше намного, и перед Богом вы будете намного, как бы сказать, роднее, правильнее. Потому как вы этого человека знаете, вы за него можете нормально, по-настоящему молиться. Я помолюсь, как вы просите, но чтобы хорошо - становитесь рядом. Вот в этом ключе вот должно так и работать.

Если я хочу сделать вот так вот, я могу прийти и помолиться, то вот у меня… у нас была на приходе бабушка, она всегда в любом состоянии приходила, причащалась. Приходила, всегда вот больная со всем приходила. Но иногда не могла. И она просила батюшку своего причастить её. Он приезжал её, причащал. И пока он ехал обратно до храма, она прибегала в храм благодарить Бога.

И этот, там уже такая была история. Её уже хоронили практически. Она очень больная, очень тяжёлая. Езжайте, она при смерти, причастить. Батюшка приезжал, причащал, приезжал в храм - она в храме благодарит Бога. И это там раз шесть так точно это происходило, вот так что такое состояние. Вот, видите, как человек как-то внутренне понимал, что у него силы появились, - я могу сейчас прийти в храм.

И как я приду? Это что? Или вот у меня была тётя Женя, непокойная, к сожалению, это в первом приходе. Я у нас мы жили рядышком с храмом недалеко, через уголок, и я открывал храм. Все калитки, территории. И на Успении Пресвятой Богородицы я тоже так прохожу, а тёть Женя не ходил несколько служб.

Я открываю калитку, а там тёть Женя стоит. Всё еле-еле дышит. Ну, большая была грузная женщина. Я говорю: «Что ж вы мне не сказали? Я вас после службы причастил». Она говорит: «Ну а как же? Я к матушке не приду на Успение». Вот может, я помру, а матушка меня помилует и придёт на моё… И вот в этом, в этой фразе она вот она как-то естественно. Сердце чувствует, что вот так нельзя.

Я, у меня есть, у меня хватит сил прийти в храм. У меня хватит этих сил в храм прийти. Поэтому я приду, потому что ради Пресвятой Богородицы. Вот сейчас для Пресвятой Богородицы это важно. И я приду. И вот тут такая же история. Если я могу прийти, если то надо это делать. Использовать онлайн - это только в случае немощи.

С. Комаров: Спасибо, батюшка. Друзья, у нас объявление, точнее говоря, просьба помолиться. 31 октября на восемьдесят шестом году жизни отошёл ко Господу почётный настоятель храма Воскресения Христова в Кадашах, декан факультета церковных художеств Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета протоиерей Александр Салтыков. О времени и месте отпевания будет сообщено позже.

Ну, а сейчас давайте перекрестимся в упокоении протоиерея Александра и просят тоже помолиться об упокоении новопреставленного протоиерея Олега Теора: 26 октября он отошёл ко Господу, это Псковская епархия. Отец Давид, большое спасибо за эту содержательную беседу. Были рады, что пригласили видеть вас вновь. Помоги Бог в служении. Да, друзья. Всем до свидания, до скорых встреч.

Помогите Радио "Радонеж"!