Нам сейчас особенно нужно свидетельствовать о том, что Бог Един в Трёх Лицах

Передача иконы Пресвятой Троицы кисти преподобного Андрея Рублёва Русской Православной Церкви стала событием, которое обсуждают далеко за пределами церковного круга. О его значении, о судьбе церковных святынь в музеях и о том, чему учит нас образ Троицы сегодня, мы беседуем с настоятелем храма Воскресения Христова в Кадашах, деканом факультета церковных художеств Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета протоиереем Александром Салтыковым.

Событие эпохального значения

Н. Бульчук: Христос воскресе, дорогие радиослушатели. Сегодня мы беседуем с протоиереем Александром Салтыковым - многолетним автором нашей радиостанции. Повод - указ Президента Российской Федерации о передаче иконы Пресвятой Троицы кисти преподобного Андрея Рублёва Русской Православной Церкви. Отец Александр, насколько эпохально это событие?

Прот. Александр Салтыков: Благодарю Бога за то, что совершилось такое неожиданное событие. Считаю его эпохальным. Ничего случайного в жизни не бывает, тем более когда речь идёт о святынях. Значит, есть воля Божья на то, чтобы икона была взята из музея - хотя и замечательного - и воцарилась в храме Божьем. Она написана во славу Божью, а что написано во славу Божью, должно быть там, где эту славу воздают.

Икона, которая всегда была благодатной

Прот. Александр Салтыков: Икона почиталась издревле, всегда воспринималась как особенная, благодатная. Многовековая проверка её значимости подтвердила: значение её непреходяще, оно не уходит, а возрастает. Нигде учение о Святой Троице не явлено с такой очевидностью, как в этой иконе. Святую Троицу изображали как гостеприимство Авраама - с четвёртого века мы это знаем. А здесь икона явлена во всей полноте как образ предвечного Совета, как свидетельство триединства Бога. Совпали её высочайшая религиозная и высочайшая художественная ценность.

Даже в советский учебник по школьной истории - я как сейчас помню - была помещена «Троица» Андрея Рублёва. В советское время «Троица» свидетельствует о себе всюду, во все времена.

Почему преподобный Сергий посвятил монастырь Святой Троице

Прот. Александр Салтыков: Позволю себе небольшой акцент. Преподобный Сергий создал свой монастырь в очень тяжёлое время, когда Русская земля была покорена татаро-монголами. Потом прошли века, всё изменилось: возникло Московское царство, Российская империя, христианство широко распространилось, было построено множество монастырей, посвящённых Святой Троице. А что было толчком?

Как отмечено многими учёными, за тысячелетие - со времён V–VI веков до XV века - троицких обителей было очень мало, буквально несколько. И вдруг преподобный Сергий ставит такой монастырь, и множество создаётся по всей Руси монастырей, посвящённых Святой Троице. Почему? Позволю себе ответить: на Руси появилось другое единобожие. Мы верим в единого Бога, который открывает себя в трёх Лицах. А появилось единобожие, где славословится единый Бог, но Троицы никакой нет. Таких религий две - иудаизм и ислам.

Дело дошло до того, что в 1380 году хан Мамай объявил, что пойдёт на Русь, покорит её, повторит Батыево нашествие: снесёт все храмы и построит мечети. Именно тогда преподобный Сергий благословил князя Димитрия и дал ему двух воинов-богатырей. Вся Русская земля объединилась, потому что все поняли: будет страшное гонение на христианство.

Победа была одержана. Прошло ещё полстолетия - и преподобный Андрей написал «Троицу» по благословению преподобного Сергия. «Даже взиранием на свет истребляется, побеждается ненавистная рознь мира сего». Разве эти слова устарели?

«Ненавистная рознь мира сего»

Прот. Александр Салтыков: Икона была посвящена Святой Троице, чтобы, молясь перед ней, мы побеждали ненавистную рознь мира сего. А что сейчас? Прежде всего война. Предметом ненависти является православие - по крайней мере, у мирового сатанизма главный враг именно православие. Всюду существуют угрозы - самые разные - над нашим народом, над нашим государством. Но Господь даровал преподобному Сергию особую благодать благословить Андрея Рублёва писать такой удивительный образ. И мы крайне нуждаемся в молитве Пресвятой Троице - именно перед этой иконой.

Каждый день, начиная утреннюю молитву, мы обращаемся к Пресвятой Троице: «Помилуй нас, Господи, очисти грехи наша, Владыко, прости беззакония наша. Святые, посети, исцели немощи наша. Слава Отцу и Сыну и Святому Духу. Троице насущной нераздельно». Но нам нужен особый образ, который стоял бы в особом храме.

Такой храм был построен преподобным Сергием - по тем временам удивительное каменное сооружение: не было денег, не было людей, не было строителей, была непрерывная война, непрерывное падение, непримиримая гибель людей православных. Вот он воздвиг этот каменный храм. Потом столетие, потом Советская власть, потом Третьяковская галерея. И перед этой Третьяковской галереей останавливались все экскурсоводы и, хотели они того или нет, всегда рассказывали о Пресвятой Троице. Всем всё равно надо было рассказать, что это Пресвятая Троица. И таким образом сотрудники галереи в меру своих возможностей всегда свидетельствовали о Боге единой Святой Троице.

Музей и храм: сохранить, а не распылить

Н. Бульчук: С некоторых пор у нас началась странная кампания - «омузеивания» священных предметов, икон, вещей, которые всегда принадлежали Церкви. В таких крупных монастырях, как Троице-Сергиева лавра, работали специальные комиссии людей неравнодушных, выдающихся даже, - священника Павла Флоренского, графа Олсуфьева и других видных деятелей. Мне кажется, эти люди пытались продлить существование церковных святынь хотя бы в другой ипостаси до смены власти. Никто не предполагал, что большевики - это надолго. Не будет ли теперь лавинообразного возвращения всех икон из музеев?

Прот. Александр Салтыков: Это было бы глубокой ошибкой. Значение иконы открылось, как ни странно, только с конца XIX века. Первая большая выставка икон произошла в 1913 году, в связи с трёхсотлетием Дома Романовых. Это была публичная, государственная выставка - и все увидели красоту иконы. Самый канун революции. Господь послал нам понимание иконы как раз накануне несчастной революции, чтобы верующие и ищущие через икону молчаливую в ужасное советское время могли приближаться к вере.

Теперь мы знаем про иконы очень многое - из того, что удалось сохранить, что спасли энтузиасты, подвижники, погибавшие в концлагерях за спасение святых икон. В Москве была сожжена коллекция в 600 икон. В Нижнем Новгороде, в Твери иконы уничтожались целенаправленно. Когда мы наконец открыли икону и собрали музейные собрания, воспитались поколения высоких профессионалов: людей, которые учатся по шесть лет, получают специальные знания, как хранить древние иконы. Это очень хрупкое искусство - и как их показывать, как объяснять, как преподносить зрителю.

Музей ведёт огромную просветительскую работу на церковно-религиозную тему, и в ней нет предвзятого отношения к атеизму: большинство музейных работников - нормальные люди, которые относятся к иконам с пониманием и уважением. И наши иконописцы занимаются в Третьяковской галерее, в музее имени Андрея Рублёва, в других собраниях, чтобы изучать иконы и писать новые. Не нужно думать, что написать икону - это так пришёл, увидел, победил. Нужно много учиться.

«Икона - это Библия для неграмотных».

Если мы сейчас все иконным потоком из самого благочестивого чувства раздадим по храмам - что дальше? Сможем ли мы в каждом храме обеспечить сохранность этих икон? Нет. Такого количества специалистов у нас не найдётся ещё очень долго. Храмов у нас много тысяч. Если в каждый раздать по одной-две-три древних иконы, собрания разрушатся. А икона - это Библия для неграмотных, древнее определение ещё VI века. Толпы людей, неграмотных духовно, ходят по музеям и вдруг встречают иконы. Просветительскую роль музеев мы сейчас не можем ничем заменить.

Другой вопрос: нужно, чтобы дирекции музеев позволяли верующим посещать иконы, чтобы была возможность служить молебны в условленное время - до открытия или после. Но просветительскую роль музеев мы сейчас не можем ничем заменить.

Святыня сама создаёт себе пространство

Н. Бульчук: Но священник Павел Флоренский в работе «Иконостас» пишет, что икона создаётся для храмового пространства и живёт только в храме и только для молитвы. Как это можно представить в пространстве Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры? Не повредит ли это пространству собора?

Прот. Александр Салтыков: Святыня, если она в руках верующих людей, сама создаёт себе пространство. Она будет прославляема как святыня - в зависимости от нашей веры. Когда преподобный Сергий строил храм и туда была поставлена эта икона, это были условия начала XV века: население немногочисленно, никаких технических средств, ничего публичного не было. Хватало её пребывания в храме для тех, кто туда приезжал. Хотя копии с неё делали уже тогда же, в XV веке, - списки, чтобы она могла быть воспринята шире.

Сейчас всё изменилось. Икона опытом своей истории явила свою великую святость. С моей точки зрения, она должна быть в таком публичном месте, где доступна максимальному количеству людей для самого высокого почитания - на уровне кафедрального собора. При этом в таком месте, где она может быть доступна и для светских людей, чтобы её просветительская миссия среди неверующих продолжалась. Нам очень важно свидетельство этой иконы как свидетельство о троичности Бога. Пока нехристианское единобожие не обрушилось на нас с той колоссальной силой, которая готовится, нам нужно громко говорить о Троице Божества - доступными нам средствами, как преподобный Сергий говорил доступными ему.

Для этого нужно пространство, и площадь нужна, и специалисты, которые бы наблюдали за иконой. Доступность должна быть, особые условия. Это ответ на ваш второй вопрос. А по поводу первой половины вашей речи: ничто не происходит само собой. Есть понятие исторического процесса. Никакие великие иконописцы сами по себе не появляются. Они появляются тогда, когда есть условия, когда есть школа, когда есть образование, когда есть и духовные руководители, и научные, культурные, образовательные возможности. Без них это невозможно. Нужна соборность - в любом учебном заведении, тем более духовном. И это касается целиком искусства иконописи - в Лавровской школе, в нашем университете, в других местах. Она нужна шире гораздо - для понимания, для воспитания.

Так что сейчас неким чудом Божьим возникшие условия - вопреки Советской власти, которая как раз стремилась уничтожить, рассеять, - мы должны сохранять. Не рассеивать яко пшеницу, а беречь целостность, очень осторожно подходя к этому процессу, беречь каждую икону.

Я знаю один храм недалеко от Нового Иерусалима, куда привезли икону XV века. Человек со связями построил храм, взял икону из музея, привёз. Вот она лежит там, на боку, потому что ему сказали, что нельзя поставить. Никаких специальных служб, никто её не знает, никто её не видит, никто её не показывает как пример подражания. Ну так давайте распылим по всей Руси великой - у нас ничего не останется, я вас уверяю.

Вера передаётся от сердца к сердцу

Н. Бульчук: Сегодня многие сетуют, что Церковь воспринимается как один из культурных институтов, не более. Мешает ли это молитве? Один клирик говорил мне: невозможно проводить богослужение из-за обилия отчётов, фотоотчётов, работы в социальных сетях. Провести службу мало - необходимо показать, чем ты занимался. Это рассеивает духовную жизнь.

Прот. Александр Салтыков: Суд начнётся с дома Божьего. Но в административные внутрицерковные тонкости я бы не хотел погружаться. Скажу одно: вера передаётся от сердца к сердцу. Только там, где сердце участвует при встрече с другим сердцем, передаётся вера, потому что вера неотделима от любви. Как в самой обыкновенной человеческой любви, когда объединяются сердца, - так и вера: она с любовью соединена.

Можно призывать людей только к тому, чтобы сердцем своим проповедовали. Тогда будет результат. Тогда вас будут слушать, потому что люди почувствуют: ваше сердце неравнодушно, ваше сердце способно жить их трудностями. Вот что требуется от священника. И не только от священника - от всякого верующего человека.

«Намерение вместо дел приими»

Н. Бульчук: Дай Бог, чтобы всё это произошло. Есть в молитве такая фраза: «намерение вместо дел приими». Но сегодня глава государства предлагает не только намерением, но и делом осуществляет такой шаг…

Прот. Александр Салтыков: На мировом фоне это, конечно, удивительное чудо. Господь нам, если позволите так выразиться, протягивает руку. Он посылает нам Свой чудотворный образ Святой Троицы. Мы должны с сердцем это воспринять.

Н. Бульчук: Я бы добавил: от образа Пресвятой Троицы исходит не только мир, но и вневременная атмосфера. Это пространство, где нет времени, - жизнь будущего века, жизнь с Богом. Как говорил митрополит Тихон (Туркестанов), богослужение и храм - это вневременные понятия. Где нам ещё ощутить эту вневременную жизнь, как не в храме? Дай Бог, чтобы чувство вечности и неизменности сопровождало нас. Этого очень часто сегодня не хватает.

Прот. Александр Салтыков: Призываем всех, кто нас слышит, к усердию и сердечной молитве.

Н. Бульчук: Дорогой отец Александр, сердечно признателен вам за развёрнутое интервью. Простите за, может быть, неуместные вопросы и за время, которое мы у вас невольно отнимаем. Благодарим.

Прот. Александр Салтыков: Христос воскресе.

Н. Бульчук: Воистину воскресе.

Помогите Радио "Радонеж"!