Слушать онлайн Слушать онлайн, 128 kbps Архив

"Отец Браун, Карлсон или Вудхаус: что читать детям на ночь?", Наталья Трауберг, беседа на Радио "Радонеж". 02.04.2009

Чарская или Честертон?

ИВАН СЕМЕНОВ: Сегодня мы будем говорить о том, как можно учиться делать добро с помощью литературы. Мы знаем, что великая литература во все века занималась проблемами нравственности, проблемами добра. Мы пригласили в эфир переводчика, литератора, известного деятеля культуры и литературы Наталью Леонидовну Трауберг. Она известна как переводчица замечательных добрых книг. Прежде всего, детских. Это «Томасина», «Хроники Нарнии» Льюиса, и «Длинноногий дядюшка» Вебстера и много-много других книг. Она переводит с английского, итальянского, испанского языков. И занимается, конечно, не только детской литературой. Наталья Леонидовна, как Вы считаете, издается ли в наше время хорошая литература, которая делает человека добрее.

НАТАЛЬЯ ТРАУБЕРГ: Мало. У меня много внуков и уже есть маленький правнук. И я сама, и они все выросли на дореволюционных книжках. У моей бабушки были книги, например, писательницы Анненской, родственницы Иннокентия Анненского. Я ужасно любила ее роман «Анна». Если бы я его сейчас нашла, то его надо бы было переиздать. Это книга о девочке, сперва довольно благополучной, такой маленькой принцессе, а потом соблазны, свет, какие-то победы, пустота, нераскаянность всей молодости, но в конце обращение.
И. СЕМЕНОВ: А вот как Вы думаете, почему не переиздается такого рода литература?
Н. ТРАУБЕРГ: Не знают ее. Моя бабушка, учительница словесности, после беспорядка (так они называли революцию), отказалась преподавать в новой атеистической школе. То, что было у моей бабушки в детстве, и то, на чем потом росли мои мама и тетя, то у нас и было. Кроме Чарской, была Клавдия Лукашевич, была Анненская, была Тархова, еще там всякие были. Можно вытащить массу необычайно хороших книжек.

И. СЕМЕНОВ:  Как-то Толстой о Лескове сказал: «Лесков – писатель будущего». Так и о Честертоне много кто говорил.

Н. ТРАУБЕРГ: И действительно, он своего времени не дождался, потому что всегда встает проблема, что ценности порядка противоречат ценностям свободы. Ценности легкости и ценности тяжести.  Он сочетает абсолютное неприятие хаоса и абсолютную легкость описаний жизненных ситуаций. Никогда это не становится злым, всегда все пропитано милосердием. И тем самым удерживается граница Божеская.
И. СЕМЕНОВ: А был знаком Честертон с православием?
Н. ТРАУБЕРГ: О нет, он только два раза изобразил под именем Михаила абсолютно православный тип человека, просто-таки монаха. А в рассказе «Человек о двух бородах», в серии «Тайны отца Брауна» у него изображен святой, ну «прозрачный». Это бывший вор. Как говорит о нем патер Браун (который сам не такой, «не неангельский»): он похож на улей, в котором летают золотые пчелы. Я помню, как я с моим крестником и другом, реставратором Леонид Сергеевичем Муравьевым поехала как-то в Литву к монаху францисканцу, отцу Станиславу Добровольскису. А францисканцы всегда считались очень близкими к православным… А Леня был скорее чудаком, недавно крестившимся. Очень печальным, очень своеобразным и трогательным русским типом человека. Монах сказал ему, что вот нам, францисканцам, такая совсем прозрачная святость - это не дано. Это только у православных такое сокровище внутри бывает. Вот и у Честертона совершенно ангельских существ только два: отец Михаил в романе «Шар и крест» и бывший вор, который, конечно, напоминает притчу о добром разбойнике.
Льюис и Честертон распространялись тогда в самиздате наравне с «Архипелагом Гулагом». Они были популярны именно как духовная проза наравне с Феофаном Затворником.

 РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА –Вот, кажется, Честертон о Диккенсе написал такую фразу: «Бедные - алмазы Божьи». Вот Вы скажите, это особенность именно английской литературы, такая подчеркнутая любовь именно к бедным?
Н. ТРАУБЕРГ: – Это не из книги о Диккенсе, это из эссе Честертона «Великан», замечательное совершенно эссе, поразительное по провидению, я его переводила как раз перед самым концом советской власти и тряслась без особой надежды. «Бедные - алмазы Божьи» - евангельская традиция. Как вы помните, особенно подчеркнуто это в Евангелии от Луки, где сказано: блаженны нищие духом. Причем все люди всегда прекрасно знали, что бедность и нищета могут озлобить. Что там есть грязь, кошмар, ужас и так далее. Все, кроме Диккенса. В нем какая-то средневековая наивность была. Но вот я сейчас вспоминаю двух людей, отца Павла Кучинского, капуцина, францисканца из собора Петра и Павла, католика. И мою бабушку и крестную в моем детстве. Мы ехали с Кучинским и он говорит: «Вы подаете, Наталья, нищим?». Я говорю: «Да. Меня так учили бабушка и нянечка-крестная. Они говорили, Христос так велел». А он говорит, да, это они хорошо говорили, правильно. А я вам еще скажу, что беспредельная милость к нам, что мы не на их месте. Это правда – каждый может оказаться на их месте.

И. СЕМЕНОВ: Наталья Леонидовна, раньше существовала такая культура – чтение детям вслух. Есть люди, которые и сейчас читают детям вслух?
Н. ТРАУБЕРГ: Есть, конечно. Ну, я думаю, что это просто неоценимо. Потому что я сама жила этим, мои дети и мои внуки, все слушали. Современный человек молиться толком не умеет. Связь ценностей детей и родителей может осуществляться через чтение вслух. Ведь мать будет читать то, что считает правильным, добрым.


Карлсон – хулиган, который учит любви

И. СЕМЕНОВ: Наталья Леонидовна, вот вернемся все-таки к детской литературе. Как удачнее детям прививать добро, прививать евангельские истины? Через литературу или Библию?
Н. ТРАУБЕРГ: Нужно и то, и другое. Детские Библии сейчас очень хорошие, их несколько. Я знаю те, что издает библейское общество. Мы их очень придирчиво читаем. Одна, правда, мне не очень понравилась. Такая, немножко физкультурная, знаете. Но надо сказать, что с ребенком тоже ничего не случится, если он просто Евангелие почитает. Расскажу Вам историю, совсем для меня поразительную. Мой отец был из неверующей еврейской семьи. Но его один дед был хасидом, а другой чтецом Торы. То есть они были глубоко верующие люди. И вот живет мой папа. Живет себе, живет, смеется очень надо мной. А над бабушкой смеяться не решается, потому что он ее почитал. И ему уже 83 года. У него случился уже не первый инфаркт. Вдруг он резко кается и начинает просматривать всю свою жизнь с точки зрения того, как он неправильно жил. Был советский режиссер и все, все, все. Но этого мало. Он вспоминает, начинает наизусть рассказывать библейские куски, притчи, которые слышал в детстве. Ему в детстве читали, и он вспомнил это через 80 лет.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА: Из детской литературы хорошо почитать сказки Лескова.
Н. ТРАУБЕРГ: Как только я начала соображать немножко дальше совсем уж детских книжек, бабушка дала мне Лескова. Я читала уже сама. Но она в основном читала мне «Неразменный рубль», «Зверь», «Голова барана» и так далее. И я выросла на Лескове. Когда я поступила в институт, в университет, и узнала, что он не считается самым лучшим писателем в России, я была очень удивлена.

И. СЕМЕНОВ. Наталья Леонидовна, детская литература ведь должна быть педагогичной? Но «Карлсон», например. Он же хулиган. И, тем не менее, это любимейший персонаж у детей. И, наверное, он не учит злу, а все-таки любви. Потому что между ними с Малышом было то самое, что должно быть между всеми людьми на свете, а именно любовь, взаимопонимание, дружба.
Н. ТРАУБЕРГ: Это правда. Между ними, несомненно, любовь. Ребенок всегда очень хочет любви. Мы сами понимаем, что такое эгоизм детей, и требовательность, и капризность, но, тем не менее, ребенок очень хочет любви и очень умеет любить, кроме уж совсем искаженного ребенка и искалеченного душевно. Поэтому там, где речь идет о дружбе Карлсона с Малышом, очаровательно все. Но там есть и опасности. Ведь и «Пеппи – длинный чулок», и вот этот самый Карлсон,  написаны на основе определенной точки зрения, которая сейчас нам немножко выходит боком. Понимаете, Пеппи так романтична: все перевернуто, никакого порядка, папа разрешает все. Она совершенно свободна. Это дурацкая мечта ребенка. Потому что он маленький, он действительно не может даже убрать за собой толком. Но совершенная детская свобода – утопия, и жизнь показала, что она не работает. Видит Бог, что меньше всего на свете я люблю тиранию. Но это все требует тончайшей воспитательной работы. Астрид Линдгрен - прекрасный писатель, но она все-таки человек очень своего времени. Если уж говорить о книгах, вся атмосфера которых ведет к другому, это будет Туве Янсcон.
И. СЕМЕНОВ: Люди православные боятся читать про троллей.

Н. ТРАУБЕРГ: – Ну, какие там тролли? В сказках всегда бывают подобные персонажи: какой-нибудь заяц говорящий. У Янсcон не настоящие тролли из скандинавского фольклора, которые, прости Господи, не хочу говорить кто такие. Но у Янсcон не эти. Она сама выдумала существ, бегемотиков, ужасно смешных. Мои дети росли на муми-троллях. Это вещь, которой сейчас очень детям не хватает. Книжки про муми-троллей - это ощущение Божеской природы, необычайно прекрасной как откровение; идеальной семьи, в которой они живут. А у Линдгрен этого нет. У нее возникший в новое время, очень усилившийся сейчас стереотип, что семья в основном состоит из ханжей, которые что-то запрещают. А у Янсcон семья – это островок счастья и любви во враждебном мире.

Легкий – значит, не христианский?


РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА: Наталья Леонидовна, без Ваших переводов никакого Льюиса или Честертона мы бы просто не знали. Уж не говоря, конечно, о Вудхаузе. Его многие мои приятельницы не считают христианским писателем из-за того, что он довольно легко в тексте обходится с евангельскими и библейскими цитатами. Вот как Вы относитесь к этой особенности этого автора?
Н. ТРАУБЕРГ: – Сам он очень хорошо знал, как и всякий англиканский мальчик, Священное Писание. Никакой легкости там нет, он цитирует все правильно. Человек он был необычайно благочестивый, ангельски милосердный, очень неземной. И ему бы в голову не пришло, что он как-то кощунственно обращается с цитатами. Он идиллический писатель. В нем эта легкость превалирует. Но эта легкость любящей, милосердной идиллии. У него все хорошие. Ему и в голову не приходит, что кто-то может погибнуть. Он любит всех. Когда у его жены были гости, он заглядывал в дверь и говорил: «Ну всем хорошо?» - и тихонько уходил работать. Я недавно прочитала такую разухабистую книжку, где было сказано, что, несомненно, он был неверующим. Это не так. Он был верующим. Но он никогда об этом не говорил. Просто он был застенчивый, робкий человек.
И. СЕМЕНОВ: –Появление какой книги, учащей добру и милосердию, ждали бы  Вы в наше время? Как говорил Льюис: я все ждал, чтобы кто-то написал нужную мне книгу, и, в итоге, я написал ее сам.
Н. ТРАУБЕРГ: – Я читатель такой престарелый, но ведь всем хочется читать про женщину, про маленький домик, про уютную семью, про цветы, про кошку там и прочее. И о том, что человек лучше, чем нам кажется. А так я не знаю, в какие это формы выльется. Кто новый Пушкин, новый Ломоносов, новый Диккенс. Кто заговорит вот так, чтобы сказать что-то хорошее, и я это предвидеть не могу, просто не знаю.

 

 Подготовлено к печати сайтом Милосердие.ру

 

 

Дорогие братья и сестры, радио и газета «Радонеж» существуют исключительно благодаря вашей поддержке! Помощь

Rambler's Top100Рейтинг@Mail.ruЯндекс тИЦКаталог Православное Христианство.РуКопирование материалов сайта возможно только с указанием адреса источника 2014 © Общество «Радонеж» Адрес: 115326, г. Москва, ул. Пятницкая, д. 25 Тел.: (495) 950-63-56, 959-59-39 (только во время прямого эфира) E-mail: info@radonezh.ru